1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Патриарх Кирилл: о любви и смерти, о молодежи и святости, о войне и молитве

«Каждый день я молю Бога о милости»: Крест Русского Патриарха

24 мая, в день святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, Учителей Словенских, в Международный день славянской письменности и культуры, своё тезоименитство (именины) празднует Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

24 мая, в день святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, Учителей Словенских, в Международный день славянской письменности и культуры, своё тезоименитство (именины) празднует Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Москва постепенно пробуждается от карантинной «спячки»: открываются прежде закрытые магазины, машин и людей на улицах всё больше и больше. Многие прохожие – в медицинских масках и резиновых перчатках, многие – без, иные – испуганно озираясь в опасении встретить патруль. Именно так Первопрестольная встречает день равноапостольных Мефодия и Кирилла, святых, которые хотя и никогда не были на Руси (за исключением Руси Подкарпатской, ныне – самой западной точки так называемой Украины), однако стали её прародителями и просветителями. Отцами той самой Святой Руси, идеал которой сегодня во многом подзабыт, но людьми верующими, православными воспринимается как самый главный.

В отличие от супермаркетов и офисных центров, храмы в столице по-прежнему закрыты. Сложно сказать, кому пришло в голову, что православные святыни представляют наибольшую «опасность», но для православных христиан это, пожалуй, самое серьёзное испытание со времён советских гонений. В том числе и для Предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, в отличие от многих предыдущих лет празднующего своё сегодняшнее тезоименитство (именины) без традиционного соборного богослужения, на которое всегда съезжаются сотни православных архиереев.

Вообще в светлые Пасхальные дни этого скорбного 2020 года Его Святейшество совершает богослужения так, как, наверное, никогда не совершал со времён своей юности. Фактически в полном одиночестве. Подобно монахам-затворникам. И это тоже огромное испытание, но вместе с тем – уникальная возможность прямой беседы с Господом, молитвы «один на один» обо всех нас, обо всей нашей Русской Церкви. И сегодня в своём поздравительном адресе Святейшему Владыке члены Священного Синода обратили на это особое внимание:

Знаем, как болезнует Ваше сердце от того, что многие люди лишены сейчас возможности посещать храмы и участвовать в Таинствах Церкви, знаем, как скорбит Ваша душа из-за ежедневных известий о вновь заболевших и скончавшихся, знаем, как нелегко Вам, как Первосвятителю, в нынешних условиях отказаться от многих запланированных ранее богослужений, пастырских поездок, мероприятий и встреч. Вместе с тем, мы видим, как Вашим неослабным попечением, ежедневными усердными молитвами, указаниями и распоряжениями управляется ныне церковный корабль, и посему не сомневаемся: поветрие стихнет, волны житейского моря ослабнут, и мы по милости Божией выйдем из этих испытаний окрепшими.

В этих высоких, практически поэтических словах немало боли, но и немало веры и надежды. Наши архипастыри, как прямые преемники апостолов, и в том числе равноапостольных святых братьев Кирилла и Мефодия, лучше других видят и понимают сложность Предстоятельского служения. И в поздравительных словах о «неослабном попечении» – отнюдь не патетика, если знать, сколько работы, помимо богослужебной деятельности, выполняет сегодня Патриарх Кирилл, простой человек может ужаснуться.

И вместе с тем, над нашим Предстоятелем, как и над любым высоким руководителем, висит тот самый пресловутый дамоклов меч, смысл которого стал особенно ясен именно в последние дни. В первую очередь, после Патриаршего решения начать консервативное обновление Церкви, наглядно выразившееся в недавнем, прежде несвойственном церковным структурам, публичном отстранении двух дискредитировавших себя архиереев, которых ещё ждёт церковный суд, однако сам факт большей гласности и большего демократизма (разумеется, не либерального, а полностью соответствующего соборным, общинным традициям Православной Церкви) – налицо.

Вообще именно в последние месяцы многим стало ясно: единственно возможный для нас, православных христиан, путь в современном мире – это отнюдь не мнимое «возвращение» к столь же мнимым «апостольским традициям» (а по сути, к «протестантизму восточного обряда», либеральному обновленчеству), за которое столь ратуют наши околоцерковные либералы. Наш путь – в возрождении приходской общинной жизни, которой наша Русская Церковь жила столетиями, и к которым нас побуждает вернуться Святейший Патриарх Кирилл. Так, в беседе с Царьградом известный православный пастырь и проповедник, настоятель Михаило-Архангельского монастыря города Юрьев-Польский игумен Афанасий (Селичев) отметил:

Этот кризис, а это действительно кризис церковной повседневной жизни, ставит перед нами один вопрос: как дальше жить? Как жить, когда мы увидели реальное количество прихожан? Как жить в условиях неблагоприятного отношения властей к Церкви? И ответ для меня лично очевиден. Это возвращение к подлинной общинности. Когда каждый прихожанин является фиксированным членом своей общины, со всеми вытекающими правами и обязанностями по содержанию своего храма. Когда священник не просто «эффективный менеджер», а по-настоящему духовный отец для своих прихожан, который знает всех. Когда епископ – это истинный отец отцов, родной своей епархии человек.

И к слову, трудами нашего Святейшего Владыки за последние годы в Русской Православной Церкви для этого уже созданы все условия: число епархий значительно увеличилось, а потому правящим архиереям (которых тоже стало больше в разы) намного проще быть ближе к своим приходам. И многие из них в последние месяцы уже проявили себя как подлинные отцы, в частности, сняв или значительно сократив епархиальные взносы с и без того обедневших приходов. Как это и сделал сам Патриарх Кирилл. При этом каждый из нас должен понимать, что церковная «десятина», помощь своему храму, его священникам, нашим духовным отцам – дело христианской совести всех прихожан.

Молитва Святейшего Владыки. Фото: Олег Варов/patriarchia.ru

И конечно, в самую первую очередь, мы должны помогать своему Предстоятелю. Своими молитвами, которых ему сейчас очень не хватает (ведь большинство из нас сейчас не могут молиться за Святейшего Патриарха в храмах). А в том, что он молится о каждом из нас, нет никаких сомнений. Так, буквально несколько недель назад Патриарх Кирилл произнёс слова, очень важные для всех чад Русской Церкви. Слова, дающие надежду и укрепляющие в вере:

Дорогие мои, я очень хорошо понимаю, как вам сейчас тяжело. Глубоко сострадаю всем вам. Поверьте, вы не одни, Патриарх с вами. Все мои мысли и молитвы о вас. Каждый день я молю Бога о милости, о том, чтобы это сложное испытание как можно скорее миновало наш народ, чтобы мы вновь соединились с вами в Таинстве Святой Евхаристии, едиными усты и единым сердцем прославляя Господа.

Патриарх с нами. Слава Богу за всё!

С днём тезоименитства Вас, Ваше Святейшество! Ис полла эти деспота!

Патриарх Кирилл. О любви

О любви. Слово за литургией Преждеосвященных Даров в среду первой седмицы Великого поста в Успенском кафедральном соборе города Смоленска

(28 февраля 2001 г.)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Святой преподобный Ефрем Сирин завершает вторую часть великопостной молитвы прошением ко Господу о ниспослании духа любви, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога (1 Ин. 4, 7).

Здесь любовь как величайшая из христианских добродетелей заключает собой перечень этих необходимейших добродетелей: целомудрие, смиренномудрие, терпение…

В молитвословии преподобного Ефрема Сирина они предстают как духовные средства, которые нам необходимо употребить для того, чтобы наполнить спасительным содержанием свою внутреннюю жизнь. Эти добродетели действительно помогают сформировать духовное пространство человеческой жизни таким образом, чтобы мы имели возможность наслаждаться полнотой бытия, были счастливы, или, как говорит о том Слово Божие, обрели блаженство. Основным содержанием духовной жизни человека должна стать любовь, делающая полноту существования достоянием личности. Ибо если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 1-3).

Читать еще:  Великие святыни Афона в Москве: мощи св. равноап. Марии Магдалины и частица креста Господня

Всякое серьезное размышление на тему любви неминуемо порождает множество вопросов. И в самом деле, что означает любовь к другим людям, как возлюбить ближнего и дальнего, быть может весьма дальнего, и как все это должно устроиться в человеческой душе, когда ее сил не хватает даже на любовь к самым близким и родным?

И порой эта таинственная любовь, к которой призывает нас Сам Бог, начинает восприниматься человеком как далекий и прекрасный идеал, как несбыточная мечта, как явление не от мира сего. Ибо никто не в состоянии рассказать, что означает любовь к дальним и ближним, пока сам не испытает ее в полной мере. Но и в этом случае самая добросовестная попытка описать данную добродетель окажется несовершенной, ибо только совершенный человек способен совершенным образом донести до другого человека свой опыт любви к ближним и дальним. Но никто из нас не совершенен, и потому всякое описание любви как содержания христианской жизни вынужденно будет страдать неполнотой и незавершенностью, оставляя по себе вопросы и недоумения.

Однако тема любви всегда будет занимать мысли людей. Например, преподобный авва Дорофей оставил нам в назидание замечательную, почти математическую по точности, попытку дать наглядный образ любви человека к Богу и к ближнему: «Представьте себе круг, средину его — центр — и из центра исходящие радиусы-лучи. Эти радиусы чем дальше идут от центра, тем больше расходятся и удаляются друг от друга; напротив, чем ближе подходят к центру, тем больше сближаются между собою. Положите теперь, что круг сей есть мир; самая средина круга — Бог, а прямые линии (радиусы), идущие от центра к окружности или от окружности к центру, суть пути жизни людей. И тут то же: насколько святые входят внутрь круга к середине оного, желая приблизиться к Богу, настолько, по мере вхождения, они становятся ближе к Богу и друг к другу… Так разумейте и об удалении. Когда удаляются от Бога… в той же мере удаляются друг от друга, и сколько удаляются друг от друга, столько удаляются и от Бога. Таково и свойство любви: насколько мы находимся вне и не любим Бога, настолько каждый удален и от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовью к Нему, столько соединяемся любовью и с ближними, и сколько соединяемся с ближними, столько соединяемся и с Богом. То есть: 1) чем более человек упражняется в милосердии и любит людей, тем более приближается к Богу, и 2) чем более человек сердцем чувствует личное Божество, тем более он любит людей».

Опираясь на многовековой опыт Церкви, на опыт святых угодников и подвижников благочестия, можно сказать, что любовь есть особое состояние человеческого духа, когда даже самый дальний становится нам близким, когда даже к чужаку наше сердце обращается с трепетом и радостью, когда для блага даже постороннего и незнакомца мы готовы жертвовать чем-то дорогим, а порой и своей жизнью. Лучшее, на мой взгляд, в мировой истории описание этого удивительного состояния человеческого духа дал апостол Павел: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13, 4-8).

С чего же начинается в нас жизнь этого таинственного и прекрасного чувства? Она начинается с простого, ибо невозможно в одночасье вырастить в себе такую любовь, которая представляет собой вершину в трудном восхождении по лестнице христианских добродетелей. И первыми ее ступенями являются такие, казалось бы, простые и такие очевидные христианскому сердцу добродетели, как неосуждение ближнего, хранение себя от раздражения, гордыни и гнева, противопоставления себя другим людям. Путь нашего духовного восхождения к вершине христианской любви тернист и очень труден. Однако невозможно обрести любовь в своем сердце, когда наш язык злоречив, когда у нас нет времени на других людей и нет интереса к ним. Невозможно обрести любовь в сердце, которое не отзывается на боль другого человека.

Преподобный авва Дорофей учит: «Не делай зла ближнему, не огорчай его, не клевещи, не злословь, не уничижай, не укоряй. А позже начнешь мало-помалу и добро делать брату своему, утешая его словами, сострадая ему или давая ему то, в чем он нуждается. И так, поднимаясь с одной ступени на другую, достигнешь с помощью Божией и верха лестницы. Ибо мало-помалу, помогая ближнему, ты дойдешь до того, что станешь желать и пользы его, как своей собственной, и его успеха, как своего собственного. Это значит возлюбить ближнего твоего, как самого себя (Мф. 19, 19)».

Живительная способность всем сердцем откликаться на горести и нужды другого является очень важным показателем духовного состояния человека. Она ясно свидетельствует о том, поднимается ли он по лестнице восхождения к вершинам христианских добродетелей или, напротив, сползает в бездну греха. Если сердце молчит, если в нем не происходит никаких движений при виде горя другого человека, если мы не находим в себе ни сил, ни желания сострадательно откликнуться на чужую беду и помочь тому, кто нуждается в нашей поддержке, то это является верным признаком нашей душевной черствости и косности, нашей неспособности расположить свое сердце к тому, чтобы в нем воцарилась любовь. Но, укрепляет нас в братской любви святитель Тихон Задонский, «если ближний и недостоин любви твоей, по твоему мнению, то достоин Бог, Которого он есть раб и Которого образ на себе носит, — достоин Христос, Который кровь Свою за него излиял».

Итак, любовь, которую преподобный Иоанн Лествичник именует «источником Божественного огня в сердце» (Слово 30, 35), есть величайшая христианская добродетель, дело и содержание нашей жизни. Любовь есть то, что постоянно наполняет человека радостью и счастьем, одновременно являясь целью, которую мы должны достигнуть на жизненном пути. Но восхождение к этой цели предполагает упорный и долгий труд, который складывается из последовательного и правильного решения внешне простых, но крайне важных задач в деле нашего духовного самовоспитания и самосовершенствования. «Искорените прежде эти злые древа страстей, и на месте их произрастет одно многоветвистое древо, дающее цвет и плод любви», — говорит святитель Феофан Затворник.

Любовью Бог ведет нас по пути к совершенству: «Для чего заповедал Господь любить врагов (Мф. 5, 44)? Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, огорчения, гнева, памятозлобия и сподобить величайшего стяжания совершенной любви, которую невозможно иметь тому, кто не всех человеков равно любит, по примеру Бога, всех людей равно любящего и хотящего, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4)», — утверждает преподобный Максим Исповедник.

Читать еще:  Новый номер журнала «Виноград» посвящен проблеме молодежных субкультур

Святой Ефрем Сирин указывает в своем молитвословии только три добродетели, предшествующие любви, которая есть совокупность совершенства (Кол. 3, 14): целомудрие, смиренномудрие и терпение. Однако таковых добродетелей множество. И только собирая их по крупицам в сокровищницу своего сердца можно расположить его к принятию Божественного дара любви. Потому что никакая человеческая сила не может возвысить наше естество настолько, чтобы мы сделались способными бескорыстно и жертвенно полюбить другого человека. Любовь есть Божий дар, потому что Сам Бог есть любовь. И, передав человеку Свой образ, одарив его Своею благодатью, оживотворив Своею энергией в ответ на нашу духовную борьбу с самими собой и наш подвиг духовного восхождения, Господь в какой-то момент благословляет нас знанием того, что есть любовь, и вселяет сей благодатный дар в наше сердце, потому что любовь покрывает множество грехов (1 Пет. 4, 8).

Святитель Феофан Затворник восклицает: «Люби Бога и ближнего, вот и все! Какой краткий катехизис! Какое несложное законоположение! Только два слова: люби Бога, люби ближнего; даже меньше, одно слово: люби, потому что кто истинно любит Бога, тот в Боге уже любит и ближнего, и кто истинно любит ближнего, тот любит уже Бога».

Вот почему иметь любовь в сердце можно только милостью Божией. И именно в силу этой причины преподобный Ефрем Сирин включает в дивную великопостную молитву прошение ко Господу о ниспослании духа любви, которого взыскуем и мы.

Господь же да управит сердца ваши в любовь Божию и в терпение Христово (2 Фес. 3, 5).

Патриарх Кирилл о том, почему рушатся браки и уходит любовь

Брак исчезает тогда, когда исчезает любовь, и потому причина разделений семей именно в том, что можно назвать кризисом любви. В […]

Брак исчезает тогда, когда исчезает любовь, и потому причина разделений семей именно в том, что можно назвать кризисом любви. В прошлом это тоже имело место, но люди были воспитаны иначе — в их сердцах присутствовал страх Божий.

Даже когда что-то происходило в глубине души и чувства друг к другу трансформировались, то молитвой, обращением к Богу, добрыми делами сохранялись семейные отношения и сохранялся брак. А потом, когда люди проходили через эти трудности, они уже в зрелом возрасте вдруг обнаруживали, что сохранившийся брак является величайшей ценностью в их жизни, потому что только он и ограждает их от холодных ветров извне. Брак остается реально домом, крепостью, местом, где люди поддерживают друг друга — искренне, бескорыстно, в самых трудных обстоятельствах.

Вам доводилось видеть пожилых людей, которые идут под руку друг с другом по тротуару? Если зима, то они страшно боятся друг за друга, чтобы кто-то не поскользнулся, не упал. Они идут буквально вцепившись друг в друга, они оба нуждаются в поддержке, они перестали быть сильными, они перестали быть независимыми от многих обстоятельств, и единственное, что сохраняется в их жизни, — это опора, которая рядом с тобой.

Что же происходит с людьми, которые разрушают брак, семью? А происходит следующее. Любовь исчезает, и тогда совместная жизнь становится мучением. А почему любовь исчезает? Ведь любовь-то была, когда познакомились, когда ухаживали друг за другом, когда вступили в семейные отношения… Да не просто любовь — некий апогей жизни! По-немецки «брак», «венчание» — это «высокое время жизни», это некий апогей. В каком-то смысле это действительно так — эмоциональный, душевный апогей.

Что же происходит потом? Почему же этот апогей постепенно сходит на нет? Да потому, что это великое чувство, которое люди испытали, они не сберегли, они его разрушили — несознательно, по мелочам. Когда человек начинает жить больше для себя, чем для другого, тогда он приступает к этому разрушению. Он подтачивает, подпиливает дерево, и чем больше он или она живет для себя, а не для другого, тем сильнее оно расшатывается. И когда не остается ничего для другого, а только для самого себя, когда появляются какие-то параллельные связи, увлечения, параллельная жизнь с новыми интересами, с новыми ощущениями, — тогда стоит только слегка дотронуться до дерева, которое подпилено со всех сторон, или подуть сильному ветру, не говоря уже о землетрясении, как оно рухнет и рассыплется в щепы.

Вот точно так же разрушаются семейные отношения. Беречь любовь и беречь брак нужно с первого дня, и помнить, что это трудная работа, что это некий подвиг, который человек добровольно на себя принимает.

Проблема в том, что у слов «счастье» и «удовольствие» разная смысловая нагрузка. Это не одно и то же. Если человек устремлен только к получению удовольствий, то он не будет счастливым — ни в первом браке, ни во втором, ни в третьем, ни в каком другом.

Никакое общее имущество, никакой общий дом и даже общие дети не останавливают людей от роковых решений, если исчерпано чувство любви и вместо любви появляется ненависть. Чтобы избежать такого рокового развития событий, берегите свою любовь.

Патриарх Кирилл. О любви

О любви. Слово за литургией Преждеосвященных Даров в среду первой седмицы Великого поста в Успенском кафедральном соборе города Смоленска

(28 февраля 2001 г.)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Святой преподобный Ефрем Сирин завершает вторую часть великопостной молитвы прошением ко Господу о ниспослании духа любви, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога (1 Ин. 4, 7).

Здесь любовь как величайшая из христианских добродетелей заключает собой перечень этих необходимейших добродетелей: целомудрие, смиренномудрие, терпение…

В молитвословии преподобного Ефрема Сирина они предстают как духовные средства, которые нам необходимо употребить для того, чтобы наполнить спасительным содержанием свою внутреннюю жизнь. Эти добродетели действительно помогают сформировать духовное пространство человеческой жизни таким образом, чтобы мы имели возможность наслаждаться полнотой бытия, были счастливы, или, как говорит о том Слово Божие, обрели блаженство. Основным содержанием духовной жизни человека должна стать любовь, делающая полноту существования достоянием личности. Ибо если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 1-3).

Всякое серьезное размышление на тему любви неминуемо порождает множество вопросов. И в самом деле, что означает любовь к другим людям, как возлюбить ближнего и дальнего, быть может весьма дальнего, и как все это должно устроиться в человеческой душе, когда ее сил не хватает даже на любовь к самым близким и родным?

И порой эта таинственная любовь, к которой призывает нас Сам Бог, начинает восприниматься человеком как далекий и прекрасный идеал, как несбыточная мечта, как явление не от мира сего. Ибо никто не в состоянии рассказать, что означает любовь к дальним и ближним, пока сам не испытает ее в полной мере. Но и в этом случае самая добросовестная попытка описать данную добродетель окажется несовершенной, ибо только совершенный человек способен совершенным образом донести до другого человека свой опыт любви к ближним и дальним. Но никто из нас не совершенен, и потому всякое описание любви как содержания христианской жизни вынужденно будет страдать неполнотой и незавершенностью, оставляя по себе вопросы и недоумения.

Читать еще:  Патриарх Кирилл: Жертвуя своими жизнями, ликвидаторы Чернобыля исполнили заповедь Христа о любви

Однако тема любви всегда будет занимать мысли людей. Например, преподобный авва Дорофей оставил нам в назидание замечательную, почти математическую по точности, попытку дать наглядный образ любви человека к Богу и к ближнему: «Представьте себе круг, средину его — центр — и из центра исходящие радиусы-лучи. Эти радиусы чем дальше идут от центра, тем больше расходятся и удаляются друг от друга; напротив, чем ближе подходят к центру, тем больше сближаются между собою. Положите теперь, что круг сей есть мир; самая средина круга — Бог, а прямые линии (радиусы), идущие от центра к окружности или от окружности к центру, суть пути жизни людей. И тут то же: насколько святые входят внутрь круга к середине оного, желая приблизиться к Богу, настолько, по мере вхождения, они становятся ближе к Богу и друг к другу… Так разумейте и об удалении. Когда удаляются от Бога… в той же мере удаляются друг от друга, и сколько удаляются друг от друга, столько удаляются и от Бога. Таково и свойство любви: насколько мы находимся вне и не любим Бога, настолько каждый удален и от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовью к Нему, столько соединяемся любовью и с ближними, и сколько соединяемся с ближними, столько соединяемся и с Богом. То есть: 1) чем более человек упражняется в милосердии и любит людей, тем более приближается к Богу, и 2) чем более человек сердцем чувствует личное Божество, тем более он любит людей».

Опираясь на многовековой опыт Церкви, на опыт святых угодников и подвижников благочестия, можно сказать, что любовь есть особое состояние человеческого духа, когда даже самый дальний становится нам близким, когда даже к чужаку наше сердце обращается с трепетом и радостью, когда для блага даже постороннего и незнакомца мы готовы жертвовать чем-то дорогим, а порой и своей жизнью. Лучшее, на мой взгляд, в мировой истории описание этого удивительного состояния человеческого духа дал апостол Павел: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13, 4-8).

С чего же начинается в нас жизнь этого таинственного и прекрасного чувства? Она начинается с простого, ибо невозможно в одночасье вырастить в себе такую любовь, которая представляет собой вершину в трудном восхождении по лестнице христианских добродетелей. И первыми ее ступенями являются такие, казалось бы, простые и такие очевидные христианскому сердцу добродетели, как неосуждение ближнего, хранение себя от раздражения, гордыни и гнева, противопоставления себя другим людям. Путь нашего духовного восхождения к вершине христианской любви тернист и очень труден. Однако невозможно обрести любовь в своем сердце, когда наш язык злоречив, когда у нас нет времени на других людей и нет интереса к ним. Невозможно обрести любовь в сердце, которое не отзывается на боль другого человека.

Преподобный авва Дорофей учит: «Не делай зла ближнему, не огорчай его, не клевещи, не злословь, не уничижай, не укоряй. А позже начнешь мало-помалу и добро делать брату своему, утешая его словами, сострадая ему или давая ему то, в чем он нуждается. И так, поднимаясь с одной ступени на другую, достигнешь с помощью Божией и верха лестницы. Ибо мало-помалу, помогая ближнему, ты дойдешь до того, что станешь желать и пользы его, как своей собственной, и его успеха, как своего собственного. Это значит возлюбить ближнего твоего, как самого себя (Мф. 19, 19)».

Живительная способность всем сердцем откликаться на горести и нужды другого является очень важным показателем духовного состояния человека. Она ясно свидетельствует о том, поднимается ли он по лестнице восхождения к вершинам христианских добродетелей или, напротив, сползает в бездну греха. Если сердце молчит, если в нем не происходит никаких движений при виде горя другого человека, если мы не находим в себе ни сил, ни желания сострадательно откликнуться на чужую беду и помочь тому, кто нуждается в нашей поддержке, то это является верным признаком нашей душевной черствости и косности, нашей неспособности расположить свое сердце к тому, чтобы в нем воцарилась любовь. Но, укрепляет нас в братской любви святитель Тихон Задонский, «если ближний и недостоин любви твоей, по твоему мнению, то достоин Бог, Которого он есть раб и Которого образ на себе носит, — достоин Христос, Который кровь Свою за него излиял».

Итак, любовь, которую преподобный Иоанн Лествичник именует «источником Божественного огня в сердце» (Слово 30, 35), есть величайшая христианская добродетель, дело и содержание нашей жизни. Любовь есть то, что постоянно наполняет человека радостью и счастьем, одновременно являясь целью, которую мы должны достигнуть на жизненном пути. Но восхождение к этой цели предполагает упорный и долгий труд, который складывается из последовательного и правильного решения внешне простых, но крайне важных задач в деле нашего духовного самовоспитания и самосовершенствования. «Искорените прежде эти злые древа страстей, и на месте их произрастет одно многоветвистое древо, дающее цвет и плод любви», — говорит святитель Феофан Затворник.

Любовью Бог ведет нас по пути к совершенству: «Для чего заповедал Господь любить врагов (Мф. 5, 44)? Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, огорчения, гнева, памятозлобия и сподобить величайшего стяжания совершенной любви, которую невозможно иметь тому, кто не всех человеков равно любит, по примеру Бога, всех людей равно любящего и хотящего, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4)», — утверждает преподобный Максим Исповедник.

Святой Ефрем Сирин указывает в своем молитвословии только три добродетели, предшествующие любви, которая есть совокупность совершенства (Кол. 3, 14): целомудрие, смиренномудрие и терпение. Однако таковых добродетелей множество. И только собирая их по крупицам в сокровищницу своего сердца можно расположить его к принятию Божественного дара любви. Потому что никакая человеческая сила не может возвысить наше естество настолько, чтобы мы сделались способными бескорыстно и жертвенно полюбить другого человека. Любовь есть Божий дар, потому что Сам Бог есть любовь. И, передав человеку Свой образ, одарив его Своею благодатью, оживотворив Своею энергией в ответ на нашу духовную борьбу с самими собой и наш подвиг духовного восхождения, Господь в какой-то момент благословляет нас знанием того, что есть любовь, и вселяет сей благодатный дар в наше сердце, потому что любовь покрывает множество грехов (1 Пет. 4, 8).

Святитель Феофан Затворник восклицает: «Люби Бога и ближнего, вот и все! Какой краткий катехизис! Какое несложное законоположение! Только два слова: люби Бога, люби ближнего; даже меньше, одно слово: люби, потому что кто истинно любит Бога, тот в Боге уже любит и ближнего, и кто истинно любит ближнего, тот любит уже Бога».

Вот почему иметь любовь в сердце можно только милостью Божией. И именно в силу этой причины преподобный Ефрем Сирин включает в дивную великопостную молитву прошение ко Господу о ниспослании духа любви, которого взыскуем и мы.

Господь же да управит сердца ваши в любовь Божию и в терпение Христово (2 Фес. 3, 5).

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector