2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ради чего все это? Реаниматолог «скорой» о борьбе до последнего

Добрый доктор Айболит. Детский врач Михаил Лебедев погиб, заразившись COVID

В Москве от коронавируса умер врач-реаниматолог дет­ской скорой помощи 61-летний Михаил Лебедев.

Когда песня лечить помогала

«На репетицию выйду в мае» – это было последнее сообщение, которое он отправил из больницы в Коммунарке своей напарнице по бригаде. Уже будучи на аппарате искусственной вентиляции лёгких, Михаил до последнего верил, что всё обойдётся и он пригласит коллег и друзей в новую квартиру посидеть и спеть под гитару.

«У него очень красивый голос, – рассказывает фельдшер 11-й подстанции скорой помощи Александра Захарова, где работал Михаил Лебедев. – Иногда едешь с ним на вызов, он запоёт что-нибудь романтическое, а я подхвачу. Так с песнями и ехали к больным детишкам. Написала ему в Коммунарку, что очень жду, – с кем же мне петь-то».

Михаил Лебедев всю жизнь спасал малышей с патологиями. Родился в Рыбинске, окончил в Ярославле мединститут, устроился на работу в отделение реанимации областной детской клинической больницы № 3. В 1993 г. был назначен старшим врачом палаты интенсивной терапии и реанимации.

«По сути, Михаил Михайлович открывал и формировал это отделение, так что все коллеги, которые сегодня в Ярославле заняты реанимацией новорождённых, могут считать его своим учителем», – рассказывает дет­ский реаниматолог Алексей Гненный, много лет проработавший вместе с Лебедевым в ярослав­ской больнице, а потом в московской скорой.

«Миша ещё до окончания института решил, что будет детским реаниматологом. В то время в регионе большой проблемой была высокая смертность новорождённых. Он очень переживал и, когда в отделение поступал грудничок, пытался заниматься каждым», – вспоминает анестезиолог-реаниматолог ярославской больницы Николай Кукушкин.

Его не раз снимали с должности в угоду конъюнктуре, но потом снова возвращали. Он не был удобен чиновникам, но всегда был профессионалом в работе. Был прекрасным психологом, отлично понимал состояние родителей, ребёнок которых попал в реанимацию. Всегда умел найти нужные слова. За всю его жизнь от родителей не по­ступило ни одной жалобы на его отделение, хотя неблагоприятные исходы были.

«Конечно, переживали сильно, если случались неудачи. Бывало, и слёзы наворачивались от бессилия. И это помнится крепче, хотя хорошего было больше, – вспоминает Алексей Гненный. – Как-то поступил тяжёлый младенец с внутриутробной пневмонией, несколько дней боролись за его жизнь, вытащили. А вечером к Михаилу Михайловичу и ко мне домой пришли люди с дорогими подарками. Спасённый оказался внуком директора крупного завода. После этого наше отделение получило оборудование на большую сумму».

«Он деток очень любил»

Вместе с супругой, учителем музыки, они прожили 20 лет. Пять лет назад решили переехать в Москву – у детей тут было больше возможностей реализоваться. Лебедев начал работать в неонатальной реанимационной бригаде на Станции скорой помощи им. Пучкова. Перевозил в больницы младенцев с патологиями, в последнее время – с COVID-19.

«Он и к нам в отделение детишек привозил. Всегда улыбался, даже если среди ночи приезжал», – вспоминает Наталья Батурина. Позитивный, притягивающий добро. «Нам вместе нравилось работать. График посмотришь, если видишь, что с Михал Михалычем смена, прямо бежала на работу. Последний раз месяц назад выпали вместе сутки. Оба были довольные, как слоны, – делится фельд­шер Александра. – Уже с первой встречи с ним было легко. Обычно фельд­шер подстраивается под врача, всё-таки разный уровень образования и ответственности. А с ним почти как с папой. Он старался оберегать, не давал носить тяжёлое. В нём всегда чувствовался мужчина – надёжный, правильный. Мамочки малышей его обожали. Деток очень любил, всегда с нежностью брал на ручки. Выкладывался полностью, чтобы спасти детей. А если случалось перевозить совсем уж тяжёлого малыша, то на следующем дежурстве мы обязательно заезжали в стационар – узнать, как он там».

«Я с первого взгляда ему доверилась, очень хорошо его запомнила, когда он перевозил моего сына в боксе в детскую больницу, – рассказала москвичка Ольга Калачёва. – Настраивал меня на положительные эмоции, шутил. Боже, какое горе…»

11 апреля у Михаила Михайловича появились первые симптомы коронавируса – температура, кашель. 12 апреля с теми же симптомами слегла его жена Марина Николаевна. Оба изолировались в своей квартире.

«Первые дни он не вызывал врачей, – рассказывает Александра Захарова. – Обещал, если температура не спадёт, обязательно вызовет скорую. Ну а когда уже вызвал, ему сделали анализы и увезли в Коммунарку. На ИВЛ он пробыл 7 дней. И умер в 4.05 утра».

Он спасал, его не спасли…

У доктора остались трое внуков – 15, 12 лет и 3 года. Организацией похорон пришлось заниматься сыну, так как супруга оставалась на карантине дома. Ритуальные мероприятия прошли в Ярославле.

Десятки тех, кто знал Михаила Лебедева, написали о нём на своих страничках в соцсетях.

«Михаил Михайлович – это человек с большой буквы. Когда он заболел, многие хотели помочь ему – собирали информацию, предлагали свою плазму, постоянно звонили, интересовались самочувствием. Это о многом говорит. Мы потеряли не только замечательного человека, но и по-настоящему хорошего доктора», – написал его коллега Александр Щербань.

«Горько очень, ком в горле, – призналась ещё один врач из Ярославля Елена Мишагина. – Скольких детишек он вытащил буквально с того света!»

«А мне почему-то запомнилось, как он пел под гитару старые советские песни. Очень трогательно. А мы слушали, иногда подпевали. Эх, Миша, Миша…» – поделился врач ярославской детской больницы Вадим Романов.

«Как этот вирус проводит селекцию среди людей – кого убить, а кого оставить в живых, – нам неведомо, – размышляет Алексей Гненный.– Вроде и возраст некритический, и вредных привычек никаких, не курил, ничего крепче зелёного чая не пил, спортсменом не был, но любил прогулки на свежем воздухе. По сути, мы ещё ничего не знаем про этот вирус. Я и сам болею, но у меня только обоняние пропало, многие коллеги заразились, фельдшер, с которым последний раз дежурил, тоже сейчас дома с пневмонией. И мы всё делали по правилам. Просто, когда ты находишься на первом рубеже, трудно уберечься от контакта с инфекцией».

Они все сегодня на первом рубеже – врачи скорых, больниц, поликлиник. Будем верить, что война эта закончится раньше, чем успеет унести жизни ещё многих из них.

Кого мы потеряли

Алексей Аристов, 62 года, замглавврача больницы № 33, Нижний Новгород.
Алексей Аристов окончил сельскую школу, но это не помешало ему стать одним из лучших хирургов города. В интервью доктор признавался: «Счастье – когда тебя любят».

Наталья Хечумова, 50 лет, медсестра, Ленинградская обл.
Как только объявили пандемию, Наталья поняла, что грядёт страшное, и билась за каждого пациента. Уже заболев, обещала сыновьям, что вернётся домой и на работу.

Андрей Гаврилов, 55 лет, фельдшер скорой помощи, Чувашия.
«Если не испытываешь сочувствия к пациенту, нужно уходить из профессии. Это не про него», – пишут его близкие. Жена и дочь Андрея Гаврилова тоже медработники.

Владимир Фиошин, 67 лет, рентгенолог, Ульяновская обл.
Карсунской районной больнице присвоят его имя – именно здесь врач первым встал на пути коронавируса. Его дочь Марина написала в соцсетях: «Это было бы справедливо. Больница была его душой и сердцем».

Читать еще:  Режиссер Владимир Меньшов отмечает 80-летие

Надежда Дивак, 65 лет, медсестра, Калининград.
«Более 20 лет Надежда Александровна трудилась в отделении пульмонологии. Её любили и уважали и коллеги, и пациенты. Но, помогая другим, увы, она не уберегла себя», – говорится в сообщении Минздрава.

«Никому не пожелаю это пережить»: реаниматолог из Благовещенска о работе на скорой и жизни во время эпидемии COVID-19

49-летний Олег Шульга с 2013 года работает врачом специализированной кардиологической реанимационной бригады в Благовещенске. Пять раз в неделю он заступает на 12-часовое дежурство. В среднем за смену его бригада выезжает на 8—10 реанимационных или 15 обычных вызовов. По просьбе RT мужчина в течение недели записывал видеоролики о своих буднях, чтобы показать, как работают врачи скорой во время эпидемии COVID-19.

Никто не ждал пандемии

Пять утра. Олег снимает себя на мобильный телефон на кухне. На плите в турке варится кофе. Вся его семья — жена, сын, дочь и маленькая внучка — ещё спят. Осторожно, чтобы никого не разбудить, Шульга собирается на работу, выходит в подъезд и садится на велосипед.

В Благовещенске его все знают как заядлого байкера. В свободное от работы время Шульга собирает в гараже мотоциклы. А пять лет назад, на 70-летие Победы, он организовал вместе с друзьями «Мотопробег памяти» по местам захоронений советских солдат в Китае. Этим летом Олег планировал с женой отправиться на мотоцикле в путешествие по Европе.

«Осенью оставил свой мотоцикл в Москве у брата, никто же не ожидал, что будет пандемия. Теперь поехать не получится, а отпуск придётся переносить», — Шульга крутит педали и рассказывает свою биографию.

В юности он хотел стать военным, но пропустил вступительные экзамены в училище из-за соревнований по самбо, которым тогда занимался. В итоге подал документы в медицинский вуз. После его окончания работал врачом на скорой помощи, а потом ушёл в бизнес.

«В медицине много не заработаешь, а семью кормить надо. Открыл магазин и кафе. Но через два с половиной года решил вернуться. Мне не хватало медицины и этого драйва работы на скорой. В стационар я бы возвращаться не стал. Сейчас могу сказать, что я стал неплохим врачом и с гордостью ношу звание врача специализированной кардиологической реанимационной бригады», — резюмирует Шульга, подъезжая к станции скорой помощи.

Идём подготовленными

На входе на станцию скорой помощи всем сотрудникам измеряют температуру тепловизором. Олег проходит к подоконнику, на котором лежит специальный журнал. Шульга объясняет, что в него надо вписать фамилию и температуру, а затем идти готовиться к дежурству.

В комнате для хранения медицинского оснащения бригад и подготовки к работе коллеги уже укладывают лекарства в чемоданчики. В «космическую экипировку» на станции одеваются только врачи скорой инфекционной бригады. Шульга идёт в жёлтую машину в своей обычной форме. В машине его ждут водитель и фельдшер.

«Здесь у нас аппарат ИВЛ, а на этих полках лежат запасные комплекты СИЗ (средств индивидуальной защиты. — RT), — Шульга показывает оборудование машины. — Реанимационная бригада помогает людям, попавшим в ДТП, упавшим с высоты, с огнестрельными ранениями и при крупных ЧС, а также при подтверждённых инфарктах и инсультах. Мы можем поехать к детям, если детская бригада занята».

«Диспетчер всегда уточняет, был ли у больного контакт с заражённым COVID-19 или есть ли симптомы. Если да, мы прямо в дороге переодеваемся и идём к пациенту подготовленными», — отмечает Олег.

Реанимационная бригада получает первый вызов. Диспетчер сообщает, что пожилой пациентке стало плохо, но данных о температуре нет — у женщины нет термометра.

По дороге бригада переодевается в СИЗ. Шульга показывает подаренный спонсорами плотный костюм на молнии. «Довольно просторный и удобный. После него надеваются бахилы и респиратор, сверху капюшон, на руки перчатки. Очки надеваем прямо перед выходом, но запотевают быстро, даже несмотря на обработку», — поясняет медик.

Тревога оказалось ложной. У бабушки не коронавирус, а кардиологический анамнез. «Помощь оказали, госпитализация не требуется. Возвращаемся обратно на станцию, и нам не надо подвергать дополнительной санобработке машину», — говорит Шульга.

Сбежать от инфаркта

На следующий день у Шульги выходной, и он решает совершить утреннюю пробежку. Спортивный костюм, кроссовки, а также респиратор, больше похожий на противогаз, и байкерские перчатки. В эпоху пандемии даже бегать без защитных средств нельзя.

Заниматься спортом Олег начал четыре года назад. По его словам, весил он тогда 124 кг при росте 1 метр 80 см и носил 58-й размер одежды.

«Мы проходим ежегодную диспансеризацию. И я замечал, что появились отёки на ногах и одышка, давление не опускалось ниже 170. По анализам увидел гипертонию, хроническую сердечную недостаточность, ишемическую болезнь сердца и прогрессирующую стенокардию. До инфаркта было недалеко, я уже разваливался, а мне всего 45, — рассказывает Олег. — Пошёл в зал, в котором дочь работает фитнес-тренером, и ни разу не подтянулся, отжаться смог только пять раз. Я изменил питание, стал тренироваться и за три месяца похудел до 100 кг. Так что теперь спорт — это часть моей жизни».

На набережной Олег останавливается. На другом берегу Амура виднеются многоэтажные дома и колесо обозрения. Это Китай, город Хэйхе. По словам врача, после вспышки коронавируса в Китае границу перекрыли — проезжать разрешают только фурам с продуктами до таможенного поста, где они сгружают товары и возвращаются обратно в Китай.

«У нас все случаи коронавируса завозные из других регионов, но не из Китая. Раньше жители Благовещенска могли поехать туда на выходные, закупиться одеждой или поесть местной кухни. Сейчас можем только смотреть через реку», — вздыхает Шульга.

На скорости

День следующий. Снова дежурство. Снова вызовы. Диспетчер сообщает, что требуется помощь линейной бригаде в транспортировке тяжелобольной пациентки с низким давлением. Пациент «не ковидный», поэтому на вызов медики надевают лёгкий процедурный халат, жёлтую шапочку, как для душа, и маску. После транспортировки в городскую больницу Шульга по рации передаёт: «Реанимация свободна», и бригада возвращается на станцию.

В 23:45 все бригады возвращаются на станцию поужинать. Питание врачам бесплатно предоставляет KFC, и Олег записывает на видео благодарности коллег в адрес сети быстрого питания.

Спокойно поужинать не удаётся. Требуется помощь пациенту с жалобами на дыхание и сдавленность в груди. Олег с бригадой садятся в машину, водитель включает проблесковые маячки. Пациент оказывается тяжёлым, в машине его подключают к аппарату ИВЛ.

«Мы стабилизировали состояние, но надо добраться до больницы как можно скорее. Поэтому сейчас посмотрите, как скорая везёт пациента в реальности, а не как в кино», — сообщает Шульга.

Медик наводит камеру на спидометр — стрелка на 130 км/ч. За несколько кварталов до областной больницы водитель выключает сирену, чтобы ночью не будить пациентов. Мужчина госпитализирован, бригада возвращается на станцию.

«После смены врачи заполняют медицинские карты. Для этого у нас есть специальный кабинет со столами. Тест на коронавирус у нас берут раз в пять дней. Как раз рано утром придёт специалист. Я решил не уходить домой и подождать 2,5 часа, — рассказывает Шульга. — Можно изобразить усталость, но это не так. Дежурство было на удивление спокойным, что бывает редко».

Тест на COVID-19

Утром сдача анализа на коронавирус. Олег снимает, как врач берёт у него мазки из носоглотки: «Неприятная процедура, но что поделать». После сдачи теста Олег идёт отсыпаться домой, чтобы вечером снова заступить на дежурство. Но отработать полностью смену не успевает. Звонит диспетчер.

«Он сказал мне сниматься с дежурства и возвращаться на станцию — у меня сомнительный тест на коронавирус. Утром ко мне домой придут брать тест у семьи и повторный у меня. Я жене позвонил, говорю, что пойду в гараж ночевать, а она возразила, что если уж заразился, то и они уже тоже. За себя я не переживаю, а боюсь за маленькую внучку. Сидим как на иголках», — рассказывает Олег.

Утром вся семья сдала тесты. Волновались зря. Результаты оказались отрицательными. Через несколько дней после этого происшествия, по словам Олега, всех врачей станции скорой помощи расселили в местном реабилитационном центре.

Читать еще:  Малыш из Томска, родившийся без глаз, обрел семью

Шульга показывает на камеру обстановку в номере: два санузла, балкон, гостиная: «Мы живём в номерах по два человека. Нас обеспечивают питанием. Так работать спокойнее гораздо. То, что я пережил за те сутки, ожидая результатов теста, не пожелаю никому. Но теперь моя семья в безопасности».

По словам Шульги, среди коллег уже есть заболевшие пневмонией и коронавирусом нового типа. Сейчас они лежат в больницах. Сам же врач надеется, что в скором времени пандемия закончится, и тогда он сможет проехаться на байке.

Реаниматолог из Благовещенска рассказал о буднях своей бригады скорой помощи

49-летний Олег Шульга, работающий врачом специализированной кардиологической реанимационной бригады в Благовещенске, по просьбе журналистов телекомпании RT в течение недели снимал на видео будни своей смены.

Обычный график работы его бригады состоит из пять 12-часовых смен в неделю. В среднем за смену бригаде приходится выезжает на 8—10 реанимационных или 15 обычных вызовов.

«Мы оказываем помощь попавшим в ДТП, упавшим с высоты, с огнестрельными ранениями и при крупных ЧС, а также при подтверждённых инфарктах и инсультах. Мы можем поехать к детям, если детская бригада занята», — рассказывает Шульга.

Реаниматологов в Благовещенске не отправляют по вызовам к ковидным больным, но комплекты средств индивидуальной защиты (СИЗ) в машине есть. Не всегда ясно, что происходит с больным, к которому вызывают медиков. Например, диспетчер отправляет бригаду к пожилой женщине, которой стало плохо. Информации о температуре нет, потому что у пенсионерки нет дома градусника. Олег с коллегой переодеваются в защитные костюмы уже в машине и в таком виде поднимаются в квартиру. Но меры предосторожности на этот раз оказываются излишними. У больной сердечный приступ, с которым удается справиться на месте. Обошлось без госпитализации.

Но на следующий день среди вызовов оказывается пациент с проблемами дыхания, которого приходится подключать к аппарату ИВЛ, установленному в машине скорой. Все это происходит ночью. А утром у бригады берут тест на COVID-19. Происходит это не потому, что ночью у них был подозрительный пациент. Тесты у врачей скорой проводят регулярно, раз в пять дней.

Следующую смену Шульге доработать до конца не пришлось. Позвонил диспетчер и отозвал назад. Результаты теста оказались положительными. Пришлось ждать результатов повторного теста и теста, который сдали члены его семьи. Пронесло. Результаты отрицательные. Но после этого руководство решило расселить врачей скорой в местном реабилитационном центре.

Олег Шульга подчеркивает, что он и его коллеги паники не испытывают, хотя среди сотрудников скорой есть уже несколько человек, госпитализированных с пневмонией и подтвержденным COVID-19. Все они надеются, что эпидемия скоро закончится. Тогда Шульга сможет вернуться к своему увлечению – мотоциклам.

У последней черты. Один день из жизни врача реанимационной бригады скорой помощи

Почему врачам скорой помощи не нужен спортзал, как перчатки могут ускорить оказание помощи и чем экипированы реанимационные бригады столицы, читайте в материале специального корреспондента портала Москва 24 Виталия Воловатова.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Старики, тяжелобольные, жертвы ДТП, преступников и несчастного случая, а также те, кто по каким-то причинам решил совершить действия, описывать которые не позволяет действующее законодательство. Разные люди, разные судьбы, но роднит их одно: у последней черты они встречают его. Врача анестезиолога-реаниматолога. И это не громкие слова – это тяжелая повседневность бригад скорой медицинской помощи.

Нам повезло – мы с фотографом встречаем его не там. Вот он, машет нам рукой с крыльца подстанции. Ну что ж, паркуемся, берем аппаратуру и заходим в гостеприимно распахнутые двери. Конечно, охотничий азарт и бег по сугробам за оленями не прошли даром. Но слава достижениям современной фармацевтики! Сегодня мы тут исключительно по профессиональной надобности.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Еще одно везение на сегодня: мы попали в редкий период затишья. Вызовов немного, и на подстанции царит спокойствие. А потому врач анестезиолог-реаниматолог специализированной выездной бригады анестезиологии и реанимации скорой медицинской помощи Евгений Данилов приглашает нас на кухню, выпить кофе с печеньками. Там же можно поговорить в спокойной обстановке.

Ежедневный подвиг

Смена Евгения подходит к концу – то есть он на ногах без малого сутки. Бригады скорой медицинской помощи работают по графику «сутки через двое» или же «сутки через трое». В первой и второй половине дежурства есть законные полчаса на обед. Но, конечно, не всегда получается их соблюдать: ведь бригада может быть на вызове или везти больного в стационар.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Порой вызовов бывает настолько много, что нет времени даже на припасенный в машине термос супа и бутерброды. Человеческая жизнь – важнее. Многим это может показаться запредельными нагрузками, но наш герой привычен к таким марафонам. И на вопрос о том, как обычно протекают смены, лишь улыбается.

«У нас не бывает «как обычно», каждый день что-то новое. Скорая помощь – это передовая, фронт всей медицины. Я со второго курса медицинского института начал подрабатывать санитаром на скорой. Потянуло, завлекло – так и остался тут», – рассказывает он.

Евгений Данилов прошел все ступени на этом нелегком пути. Он был санитаром и врачом в линейной выездной бригаде, сейчас же входит в состав реанимационной спецбригады и ездит только на самые тяжелые случаи. Туда, где необходимо приложение особых знаний и навыков.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Большую часть структуры СМП составляют общепрофильные бригады: фельдшерские или врачебные. Они принимают на себя основной поток вызовов. В тех случаях, когда пациенту требуется помощь узкопрофильных специалистов, к нему направляют спецбригаду: анестезиологии и реанимации, педиатрическую, психиатрическую или кардиологическую.

«Тяжело везде – но это касается физических нагрузок. У спецбригад изначально степень тяжести состояния пациента гораздо выше, и приходится сталкиваться с различными нестандартными ситуациями. И объем оказания помощи порой гораздо больше, чем у линейной выездной бригады: мы часто используем искусственную вентиляцию легких, катетеризируем центральные вены и проводим другие манипуляции», – отмечает Евгений.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Конечно, все это могут делать и сотрудники обычных линейных бригад. Но у врачей узкого профиля несравнимо больше опыта и практики проведения таких процедур. Например, на счету у нашего героя 22 успешные реанимации. То есть, говоря проще, он вырвал из лап смерти 22 человека. Из них только за прошлый год – 12. Это самый высокий показатель на всей московской скорой. Но узнали об этом мы от руководства Евгения, сам он скромно умолчал о своих заслугах. И это понятно – для него это ежедневная работа и повод для гордости, но никак не тема для хвастовства.

Обмен опытом

В дверях появляется фельдшер и сообщает, что «все собрались». Евгений отставляет чашку чая и направляется к актовому залу. Увязываемся следом. А по пути фельдшер рассказывает нам, что пришли их коллеги с других подстанций, которые аккредитованы для работы на матчах чемпионата мира по футболу. Оказывается, наш герой работал на Кубке Конфедераций, причем его машина находилась у самой кромки поля, чтобы, при необходимости, оказать помощь спортсменам. И теперь ему предстоит поделиться своим опытом с другими врачами.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Вообще медики не перестают учиться никогда. Работа в любом подразделении системы здравоохранения – это постоянный процесс повышения квалификации и обмена опытом. Евгений рассказывает об особенностях организации медицинской помощи на стадионах, об устройстве самих арен, принципах ориентирования на месте. И, конечно, о наиболее ответственных и принципиальных моментах. Доктора внимательно слушают, записывают, убирают в сумки полученные памятки. Потом, на подстанциях, они будут так же наставлять свои бригады.

Затем все дружно встают и переходят в методическую комнату. Ибо какая же теория без практики? Непривычному человеку атмосфера тут может показаться жуткой: на столах лежат манекены, имитирующие человека целиком или отдельные его части. Обычно в свободное время врачи, фельдшеры и медсестры тренируются здесь делать непрямой массаж сердца, искусственную вентиляцию легких, накладывать повязки и шины и даже принимать роды.

Читать еще:  Многодетную семью в Саратове не обеспечили жильем после пожара в квартире. Детей могут изъять органы опеки

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Но сейчас все внимание уделено другому. Анестезиолог-реаниматолог Евгений Данилов показывает коллегам новейшее оборудование, которое поступило на подстанцию. Рассказывает, как правильно его использовать, как состыковать с другими средствами, имеющимися в распоряжении бригад. И, конечно, дает попробовать.

Вот этот рюкзак, например – аппарат для компрессии грудной клетки «Автопульс». В разложенном состоянии он представляет собой мягкие носилки-волокушу, в верхней части которых закреплена пластиковая плита с широким ремнем. На нее укладывают больного, фиксируют и закрепляют ремень, после чего аппарат начинает проводить непрямой массаж сердца. Он может «качать» непрерывно или с двухсекундными паузами, чтобы доктор мог закачивать в легкие пациента воздух с помощью мешка Амбу.

Видео: портал Москва 24

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Или вот новейший переносной дефибриллятор. Он может не только запустить сердце разрядом электричества, но и поддерживать его ритм в режиме стимулятора. Или же показывать состояние пациента в режиме кардиомонитора. Также аппарат способен печатать ЭКГ, чтобы врач мог увидеть отклонения в работе сердца, если они есть.

На вызов

Лекция окончена, и коллеги Евгения отправляются на свои подстанции. А мы выходим на улицу, где в чистом голубом небе так приятно светит солнышко. На асфальтированной площадке стоит чистенький реанимобиль. Наш герой открывает боковую дверь и показывает, чем оснащена эта передвижная палата экстренной помощи. Перебирая препараты и устройства на многочисленных полках, он рассказывает, что все это нужно обязательно делать во время приемки смены.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

«У нас считается, как примешь смену – так она и пройдет. Поэтому не стоит делать это впопыхах, иначе за сутки потом ни разу не присядешь. И это не суеверие: ты должен точно знать, где и что лежит, чтобы суметь достать нужный прибор или препарат даже не глядя, в движущейся машине», – поясняет он. Кстати, есть еще и такое поверье: если надеть перчатки еще в машине, вызов почти наверняка пройдет быстро и без трудностей. Или вовсе окажется ложным.

Как правило, бригада ездит на одной и той же машине. Тем не менее, каждый раз нужно убеждаться, что все необходимое оборудование на месте и функционирует, а все препараты запасены в должном количестве. Мелочей здесь быть не может, ведь у реанимационной бригады на счету каждая секунда. Буквально. И на вызове не будет времени искать закатившуюся ампулу.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Поэтому ампулы здесь никуда и не закатываются: каждая занимает строго отведенное ей гнездо в укладке. Укладка – это такой огромный пластиковый рыжий ящик, в котором лежит весь основной набор медикаментов и расходных материалов, который может понадобиться врачу скорой помощи на вызове. Весить она может до семи килограммов. А ведь это далеко не все, что берет с собой бригада, покидая автомобиль.

«Мы берем общепрофильную укладку, реанимационный набор, дефибриллятор, электрокардиограф, аппарат искусственной вентиляции легких, а также бескаркасные носилки, так называемые «волокуши», и иногда спинальный щит. Это такой усредненный набор. В зависимости от вводной, которую передает диспетчер, мы можем взять еще что-то. Например, тот же «Автопульс», – рассказывает Евгений.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Сколько все это в сумме весит, доктор сказать затрудняется. Но ведь помимо веса, у такого набора есть другой немаловажный параметр – габариты. Та же общепрофильная укладка довольно объемная. А ведь со всем этим нужно еще подниматься на этаж, порой без лифта. Протискиваться по узким лестничным клеткам. Часто больного нужно нести назад в машину, а ведь пациенты бывают тяжелыми не только в переносном – но и в самом прямом смысле.

Поэтому, волей-неволей, все члены бригады скорой медицинской помощи постоянно находятся в отличной физической форме. С такой работой даже спортзал не нужен! Но наш герой, скромно улыбнувшись, поясняет, что в свободное время занимается плаванием и бегом.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Пока мы говорим, фотограф ходит вокруг, как лиса возле курятника. И бормочет себе под нос нечто вроде «не натурально, не верю!» Тоже мне, Станиславский! Конечно, нам нужно показать работу бригады. Но по понятным причинам, на вызов с ними мы напрашиваться не будем. Поэтому приходится довольствоваться демонстрацией во дворе подстанции, но Антону все мало. Вдруг в голову ему приходит какая-то мысль… Он подходит ко мне и сообщает на ухо, какую премию получил за прошлый квартал. А дальше – все как в тумане…

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Помню, как меня трясут и укладывают на носилки. Затем грохот колес по асфальту, металлический скрежет рампы. На лодыжках, запястьях и груди появляется что-то холодное, а чей-то противный электронный голос сообщает: «Проверьте электроды!» Затем вдруг мои легкие наполняются воздухом. Раз, второй, третий… И вот я уже вижу над собой лицо анестезиолога-реаниматолога Евгения Данилова, а чуть поодаль довольную улыбку моего фотографа и поднятый вверх большой палец. Надеюсь, теперь тебе достаточно натурально?!

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Фельдшер протыкает мне палец и подносит глюкометр, доктор в это время всматривается в показания того самого портативного дефибриллятора, который может быть еще и сканером. И выносит вердикт – жить буду, все со мной в порядке. Только давление повышенное. Ну еще бы – от таких-то новостей! А еще экспресс-тест крови показал, что я хочу есть. Оно и понятно, ведь завтрак был давно.

У нашего героя, впрочем, тоже – хотя эта смена выдалась на редкость спокойной. Но, как мы уже знаем, сотрудники скорой помощи – люди выносливые и сильные. А в ежедневной работе куда сложнее другое.

«Проведение реанимации вызывало напряжение, может быть, в первый год работы. Сейчас уже этого нет – ты просто выполняешь отработанные действия, «качаешь» человека и спасаешь его. Куда тяжелее, когда спасти не удается. Особенно, когда умирают дети – это самое тяжелое», – помрачнев, вздыхает Евгений.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Несмотря на обилие новейших технических средств и сильнейшие препараты, несмотря на навыки и опыт, бригады скорой помощи остаются всего лишь людьми – и иногда даже они бывают бессильны. В такие моменты особенно тяжело еще и потому, что нужно сообщить трагическую новость родственникам. И много хуже, когда приходится говорить это родителям, потерявшим ребенка.

«Тяжелые вызовы запоминаются все. Иногда по ночам вспоминаешь этих пациентов: их лица, фамилии, адреса, диагнозы», – признается доктор.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Поэтому на каждой подстанции есть комнаты психологической разгрузки. В них, если есть свободная минутка, можно посидеть в тишине, освободить свои мысли и вернуть эмоциональный тонус. Но помогает не только это. Все-таки медицина не стоит на месте, и сегодня процент спасенных жизней гораздо выше, чем даже десять лет назад. Врачи скорой помощи всегда отслеживают судьбу пациентов, доставленных в стационары.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

А бывает и так, что после выздоровления люди сами приходят на подстанцию, чтобы сказать «спасибо» бригаде, которая спасла их жизнь. Ради таких моментов и стоит работать, улыбается Евгений. Ведь нет ничего более ценного, чем жизнь. А потому он и многие его коллеги не только в Москве, но и по всей стране, регулярно заступают на дежурства, проводят сутки без сна, а порой и без отдыха. Тяжелый, изнурительный труд для них становится призванием.

Хриплым вороном в машине оживает рация. Евгению пора на вызов. Мы прощаемся с доктором и его бригадой. А дальше – как в песне: «скорая мигнет огнем, дернет с места». И мы вслед за реанимобилем выезжаем на относительно пустые в послеобеденное время московские улицы.

Фото: портал Москва 24/Антон Великжанин

Почему-то именно после этой встречи мы с фотографом чувствуем себя особенно живыми. В приоткрытые окна льется свежий весенний воздух, в уши – музыка любимой радиостанции. Хочется надавить педаль до пола и под рокот мощного оппозита умчаться вдаль по МКАДу. Позволяю себе эту вольность – тем более, что следующий герой ждет нас на другом конце Москвы, а межпиковый час скоро закончится. Нужно поторапливаться.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector