0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Врачи московской больницы № 52 выступили в защиту Элины Сушкевич

Доктор Элина Сушкевич впервые рассказала свою версию гибели новорожденного

Калининградский врач Элина Сушкевич, обвиняемая Следственным комитетом России (СКР) в убийстве новорожденного ребенка в 2018 году, впервые рассказала свою версию происшедшего — в формате онлайн-конференции. Ранее она не могла публично высказываться о ситуации из-за подписки о неразглашении. Медик отрицает, что вводила новорожденному препарат, из-за которого, как считают следователи, погиб ребенок. При этом, по ее словам, СКР проигнорировал критически важные для дела документы о проведении реанимационных мероприятий.

Врач анестезиолог-реаниматолог Калининградского регионального перинатального центра Элина Сушкевич, с 2018 года обвиняемая в убийстве младенца, впервые рассказала подробности дела. Ранее она находилась под подпиской о неразглашении, но в апреле ей вручили обвинительное заключение. «Это значит, что Генпрокуратура не видит замечаний и нарушений в действии СКР и согласна с его позицией. А еще, что действие подписки о неразглашении окончено»,— заявила врач. После этого она решила провести онлайн-конференцию, чтобы высказать свою версию происшедшего.

Напомним, Элине Сушкевич было предъявлено обвинение в сознательном убийстве в 2018 году новорожденного (ч. 2 ст. 105 УК РФ — убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии). Аналогичное обвинение было выдвинуто в отношении и. о. главврача центра Елены Белой, она проходит по делу как организатор преступления (ч. 3 ст. 33 УК РФ). Госпоже Белой также предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК РФ).

Согласно материалам следствия, в ноябре 2018 года в калининградском роддоме «родился глубоко недоношенный ребенок массой тела 700 граммов». Следователи считают, что и. о. главного врача опасалась ухудшения показателей статистики роддома, а также решила «сэкономить ресурсы». Она якобы отдала указание Элине Сушкевич ввести ребенку смертельную дозу сульфата магния, после чего «в историю родов были внесены заведомо ложные сведения о том, что имел место факт интранатальной смерти, то есть гибель плода».

«У ребенка были и другие состояния, угрожающие жизни,— подчеркнула она.— Крайне низкое артериальное давление — примерно в два раза меньше, чем должно быть. Критическая гипотермия, очень низкая температура тела: 33,5–34,0 градуса при норме 36,5—37,5. Тяжелая анемия: гемоглобин в два раза ниже нормы по причине кровотечения».

Врач подчеркнула, что роды на 23-й неделе беременности сами по себе высокий риск для ребенка. «Выживаемость таких детей очень низкая: согласно мировой статистике, менее 20%. Поэтому, несмотря на то что мы провели все необходимые реанимационные мероприятия, к сожалению, шансы выжить у такого ребенка были крайне малы»,— пояснила она.

« Были также основания полагать, что у ребенка мог быть сепсис — врожденная инфекция,— подчеркнула Элина Сушкевич.— Околоплодные воды у мамы отошли за 54 часа до родов, а значит, все это время ничто не защищало ребенка от проникновения инфекции».

Напомним, что Российское общество неонатологов 16 апреля опубликовало открытое письмо с заявлением о том, что обвинение госпоже Сушкевич «не только чудовищно по своей сути, но и не подкреплено серьезными научными данными».

« Содержание магния в тканях погибшего ребенка, по имеющимся данным из открытых источников, (около 400 мкг/г) не только не превышает норму магния для новорожденных, но в полтора раза ниже этой нормы»,— рассказали врачи.

«Магний я не вводила!» — заявила Элина Сушкевич на пресс-конференции. Также врач отметила, что в материалах дела отсутствует большая часть документов, где она указывала данные осмотра ребенка и информацию о проведенных реанимационных мероприятиях.

Как Элину Сушкевич поддерживали врачи по всей России

Обвинения в адрес Элины Сушкевич вызвали большой резонанс в медицинских кругах. Врачи запустили флешмоб в социальных сетях с хештегом #ЯЭлинаСушкевич. Президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль в середине 2019 года выступил с заявлением, что «такого после 1953 года, когда докторов обвиняли в преднамеренном неправильном лечении членов Политбюро, еще не было». При этом в СКР в ответ на протесты врачей подчеркивали, что «следствием не ставится самоцель привлечь к ответственности врача, но в данном случае причастность к гибели ребенка подтверждается собранными доказательствами и результатами проведенных экспертиз». Элину Сушкевич пытались защитить также родители недоношенных детей, которых выхаживала врач. Так, группа калининградских матерей запустила в соцсетях флешмоб с хештегами #спасибозажизнь и #мойврачэлинасушкевич.

Мнения

Дискуссии

Дело врачей 2.0: как убивают желание лечить

Алексей Кащеев о причинах уголовного дела против врача Элины Сушкевич

Я вполне осознанно не стал сразу давать развернутого комментария по уголовному делу, возбужденному против калининградского врача-неонатолога Элины Сушкевич. Как и подавляющее большинство моих коллег, я воспринимаю «дела врачей» очень близко к сердцу.

Читать еще:  Владимир Легойда: Церковь принципиально выступает за вывод абортов из ОМС

Мне кажется, что мое мнение «по горячим следам» могло быть столь эмоциональным и резким, что отдельные бдительные читатели легко усмотрели бы в нем возбуждение ненависти к социальной группе «работники правоохранительных органов». Оттого я предпочел высказаться несколько позже.

О фактической стороне дела сказано и написано уже достаточно много: высококлассного специалиста Элину Сушкевич «в сговоре» с администрацией роддома обвиняют в страшном преступлении, противоречащем глубинным этическим нормам профессии, лишенном внятной цели и логики. В убийстве новорожденного с экстремально низкой массой тела, и без того с высокой вероятностью обреченного на смерть.

За подобные убийства карает не только закон (вплоть до пожизненного лишения свободы), но и жестокие тюремные понятия — женщин-детоубийц на зоне, как известно, нередко убивают сокамерницы.

Версия следствия базируется на абсурдных и безграмотных с медицинской точки зрения утверждениях, надуманных с начала до конца и не подкрепленных ни серьезными экспертными суждениями, ни банальным здравым смыслом.

Врач находится под домашним арестом, лишен возможности помогать своим пациентам, его карьере и имиджу нанесен непоправимый ущерб. Серьезный ущерб также в очередной раз нанесен отечественному здравоохранению и всем без исключения гражданам страны – ведь едва ли не каждый человек в жизни рано или поздно становится пациентом.

Зачем потребовалась Элина Сушкевич и вообще все это «дело врачей 2.0», вызывающее самые мрачные ассоциации со сталинским правосудием? Ответ представляется не таким однозначным. Действительно, сажать врачей – дело легкое и непринужденное.

Во-первых, каждый врач ежедневно имеет дело с исключительно серьезными ситуациями, нередко находящимися на грани не только здоровья и нездоровья, но жизни и смерти человека. Следовательно, и неудачи либо ошибки врача видны хорошо и стоят очень дорого.

врач в России практически никак не защищен юридически – не существует стандартного порядка страхования медицинского работника от ошибки (как во многих странах Запада), учреждение порой не вступается за своего сотрудника, а предпочитает оставить его наедине с юридической проблемой.

В-третьих, несовершенства системы здравоохранения в России создают максимальное количество условий для того, чтобы врач сталкивался с самыми серьезными практическими трудностями при решении ежедневных вопросов. Это не только порождает ошибки, но и постоянно толкает врача и медицинского администратора на нарушения различной степени серьезности: порой невозможно адекватно лечить пациента, соблюдая множество идиотских формальных требований, зачастую противоречащих друг другу. В результате для честного исполнения своих обязанностей совестливому врачу приходится, как ни парадоксально, иногда нарушать закон.

Наконец, закрытость и недружелюбие системы здравоохранения порождает аналогичные чувства со стороны общества, и далеко не каждый гражданин России готов разбираться в тонкостях каждой громкой истории вокруг «врачебной ошибки» — куда проще обвинить в ней конкретного медика.

Таким образом, российские врачи являются легкой мишенью для юридического преследования, и раздутому штату органов нашего правопорядка наверняка улыбается мысль о получении дополнительных звездочек на погонах, премий и повышений именно таким образом. Это, конечно, существенно безопаснее, чем ловить настоящих преступников – например, заказчиков громких политических преступлений или крупных коррупционеров.

Кроме того, я бы не сбрасывал со счетов и соображения, выходящие за рамки чисто практической выгоды. Так, слушая заявления функционеров вроде председателя Следственного комитета Александра Бастрыкина, трудно абстрагироваться от мысли, что он питает искреннее раздражение и ненависть к медицинским работникам. Возможно, это что-то психоаналитическое – например, в детстве медсестра слишком больно уколола внутримышечный препарат.

Вопрос о том, как реагировать медицинскому сообществу на эту бессмысленную травлю, вроде как решен. Не сговариваясь, мы все предприняли тактику максимальной гласности – репосты, петиции, воззвания и даже, страшно сказать, робкие выходы с пикетами, которые мы видели недавно.

Кстати, забавно, что только такие экстремальные личные угрозы каждому из нас способны вывести врачей на улицу – аналогичную реакцию мы наблюдали пару лет назад в разгар «дела Мисюриной» (врач-гематолог, руководитель Гематологической службы городской клинической больницы №52 Елена Мисюрина получила два года колонии общего режима из-за смерти пациента через двое суток после проведения стандартной медицинской процедуры, впоследствии приговор отменен, дело возвращено в прокуратуру и до сих пор не закрыто – «Газета.Ru»).

Сама того не желая, власть толкает на оппозиционное мышление достаточно аполитичное по своей природе медицинское сообщество. Может быть, это и неплохо: мы научимся требовать не только личной защиты от несправедливого правосудия, но и достойной зарплаты или соблюдения трудового законодательства.

Очередное «дело врачей» вызывает чувство полной безнадеги. Очевидно, что трудно придумать более плохое чувство для работы врачом, чем страх оказаться в тюрьме.

Вместо поколения мыслящих и не боящихся когда надо рисковать врачей мы в результате получим постоянно тревожащихся специалистов, опасающихся минимальной самостоятельной профессиональной деятельности и предпочитающих заниматься «психотерапией», а не лечить. Да и тех будет немного. Преподавая студентам медицинского вуза, я отлично вижу, что чувство страха перед правоохранительной системой и ощущение несправедливости демотивирует будущих врачей даже больше, чем низкий доход.

Читать еще:  Минздрав: Пик эпидемии гриппа в России пройден

Не уверен, что после преследования Элины Сушкевич и других подобных дел хоть кто-нибудь из моих талантливых студентов захочет работать в этой стране. Защитить врачей от травли должно не только медицинское сообщество, но и все разумные граждане, которым не безразличны собственное здоровье и жизнь.

Автор — врач-нейрохирург, кандидат медицинских наук.

Главврачи московских больниц поддержали обвиненную в убийстве коллегу

Кто выступил в поддержку неонатолога

Главные врачи московских больниц выступили в поддержку неонатолога (врача, который занимаются здоровьем новорожденных) из Калининграда Элины Сушкевич. Ее обвиняют в умышленном убийстве младенца.

Главврачи Первой градской Алексей Свет, онкологической больницы № 62 Дмитрий Каннер, ГКБ им. Юдина Денис Проценко, городской поликлиники № 68 Наталия Кузенкова, инфекционной больницы № 2 Светлана Краснова, медицинский директор в клинике «Семейная» Павел Бранд, главврач перинатального медицинского центра «Мать и дитя» Татьяна Нормантович, директор Московского многопрофильного центра паллиативной помощи Нюта Федермессер выразили несогласие с обвинениями, в соцсетях они ставят хэштег #ЯЭлинаСушкевич.

С 28 июня по 2 июля Элину Сушкевич упоминали в социальных медиа 12980 раз. Около 4 тыс. сообщений — изображения с упоминанием Сушкевич, большинство из них — коллективные фотографии врачей, которые в руках держат написанный на бумаге хештег #яэлинасушкевич или его вариации. Хештег #яэлинасушкевич использовали в 5572 постах, подсчитали для РБК в Brand Analytics. Эксперты проанализировали более 400 млн сообщений: для получения данных был проанализирован поток русскоязычных соцмедиа за период с 28.06.2019 (00:00) по 2.07.2019 (15:00).

Это второй случай, когда руководители крупных бюджетных и частных больниц массово выступают в поддержку коллеги, обвиненной в убийстве пациента. В 2018 году врачи похожим образом вступились за гематолога Елену Мисюрину. К акции в поддержку Сушкевич присоединился и муж Мисюриной, глава диагностического центра «Генотехнологии» Андрей Мисюрин. Приговор его жене в апреле 2018 года отменил Мосгорсуд, дело было возвращено в прокуратуру.

Это дело требует подключения к расследованию экспертного сообщества, говорит Проценко. Глава ГКБ им. Юдина считает, что Следственный комитет ведет себя «деструктивно» по отношению к врачебному сообществу.

Ранее дело Сушкевич прокомментировал глава медицинской палаты Леонид Рошаль. «Надеемся на помощь центрального аппарата Следственного комитета России. Такого после 1953 года, когда докторов обвиняли в преднамеренном неправильном лечение членов Политбюро, еще не было», — заявил он.

Главный детский реаниматолог Минздрава Сергей Степаненко в эфире радио «Говорит Москва» назвал «идиотизмом» обвинение Сушкевич в смерти младенца.

По словам завотделением кардиореанимации московской больницы № 29 Алексея Эрлиха, врачи обсуждают возможность проведения протестных акций у здания СК.

«Убийство инкриминируется врачу, на счету которого сотни спасенных жизней недоношенных детей, в том числе десятки спасенных после предполагаемого события», — говорится в петиции медиков на сайте change.org, которую на момент выхода материала подписали около 30 тыс. человек.

В чем обвиняют Сушкевич

Ребенок, в убийстве которого подозревают Сушкевич, родился недоношенным (23 неделя беременности, вес — 700 г) в ноябре 2018 года в роддоме № 4 Калининградской области. Сушкевич была в бригаде неонатологов, которых вызвали в роддом из перинатального центра, чтобы спасти ребенка, но им это не удалось.

Сначала СК подозревал, что ребенок умер из-из халатности и.о. главного врача роддома Елены Белой. По мнению силовиков, врач потребовала прекратить оказание реанимационной помощи новорожденному и попыталась скрыть его смерть, указав, что он погиб в утробе матери. За это ей вменялось превышение должностных полномочий (п. «в» ч. 3 ст. 286 и ч. 1 ст. 286 УК).

В июне следователи вынесли новые обвинения, как Белой, так и ранее проходившей свидетелем по делу Сушкевич. Белую обвинили в организации умышленного убийства ребенка (п. 3 ст. 33 и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК), а Сушкевич — в убийстве ребенка (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК).

По мнению следствия, Белая предположила, что младенец, скорее всего, умрет, а такой исход ухудшит статистические показатели. Она поручила Сушкевич убить младенца. Белая находится под домашним арестом все время следствия, к Сушкевич применили эту меру в конце июня.

«Следствием не ставится самоцель привлечь к ответственности врача, но в данном случае причастность к гибели ребенка подтверждается собранными доказательствами и результатами проведенных экспертиз», — отмечалось в сообщении СКР о задержании Сушкевич.

Юрист в сфере здравоохранения Полина Габай замечает, что поводом для дела Елены Белой, из которого вытекло дело Элины Сушкевич, стала некорректная регистрация фактически живорожденного ребенка в качестве мертворожденного. «Такие случаи далеко не единичные, и на практике детей, родившихся с пограничными показателями жизнеспособности и проживших незначительное время, порой регистрируют в качестве мертворожденных. Причин здесь несколько, включая «не портить статистику», но и несовершенство законодательных норм тоже играет фатальную роль», — указывает она.

Почему врачи считают дело абсурдным

Читать еще:  Нобелевская премия по химии присуждена за исследование репарации ДНК

Идея о том, что врач приехал и убил ребенка по указанию главврача, которому не обязан подчиняться, абсурдна, уверен Павел Бранд. Он подчеркивает, что врачи не были заинтересованы в убийстве ребенка ради того, «чтобы не портить статистику». «Смерть плода также негативно влияет на показатели больницы, как и младенческая смертность», — уверяет Бранд.

Об этом же заявляет Общество неонатологов. Они считают, что вероятность выживания ребенка с таким весом составляла 5–10%.

Министерство здравоохранения отказалось комментировать ситуацию с Сушкевич.

Следственный комитет пристально занимается делами, связанными с врачебными ошибками, с 2017 года. В 2018 году в СК даже были созданы специальные отделы для расследования таких преступлений. Параллельно глава СК Александр Бастрыкин вел консультации с Рошалем о введении адекватного наказания за врачебные ошибки. В итоге в конце июня СК сначала разместил, а потом снял с общественного обсуждения проект документа, в котором предлагал поправки в Уголовный кодекс, вводящие наказание за ненадлежащую медицинскую помощь и сокрытие информации о подобных случаях. Максимальное наказание по статьям — шесть лет лишения свободы.

Новое дело врачей. Коллеги неонатолога Элины Сушкевич о ее аресте

Медицинское сообщество запустило акцию в поддержку неонатолога Элины Сушкевич, арестованной в Калининграде . Интернет-петицию в защиту врача, которую следствие обвиняет в преднамеренном убийстве новорожденного ребенка, подписали уже больше 20 тысяч человек. В Следственном комитете считают , что Элина Сушкевич ввела младенцу смертельную дозу препарата «Магния сульфат». Коллеги врача-неонатолога прокомментировали «Снобу» ее арест

1 июля 2019 18:12

Наталья Зоткина, учредитель и директор фонда «Право на чудо»:

Я знаю Элину достаточно давно, мы познакомились еще до создания фонда (фонд «Право на чудо» работает с 2015 года. — Прим. ред.). Не раз встречались на различных конференциях и форумах, так как наш фонд не только оказывает помощь семьям, в которых родились недоношенные дети, но и организует коммуникацию между врачами и пациентами. Скажу честно, я до сих пор не понимаю, что происходит. Доктора, который каждый день спасал жизни детей, за чьей работой мы постоянно следили, обвиняют в убийстве, да еще и по сговору. То, что опубликовал Следственный комитет, — несправедливо и абсурдно.

Татьяна Кузнецова, директор Женского медицинского центра, акушер-гинеколог:

Мама нигде не наблюдалась, срок был очень маленьким, ребенок родился очень незрелым. Раньше бы эту ситуацию классифицировали как «поздний выкидыш», сейчас же за жизнь плода борются, даже если понимают, что в будущем у него могут быть проблемы с развитием органов. В роддоме решили вызвать реаниматолога из перинатального центра — это значит, что никто этого ребенка убивать не хотел. Сушкевич поняла, что не сможет довезти ребенка до своего центра, поэтому и решила оказать помощь на месте. Не получилось. Такие недоношенные дети выживают редко, даже при современной аппаратуре и технологиях.

Семен Гальперин, президент «Лиги защиты врачей»:

В уголовном праве понятия «врачебная ошибка» нет нигде в мире, в том числе и в российском Уголовном кодексе. Поэтому следователям приходится каждый раз притягивать к ситуации какую-нибудь статью УК. Когда следствие работает для одной цели — найти стрелочников, тогда им легко найти и нужную статью. В Следственном комитете предлагали ввести новую, так называемую «врачебную» статью, но дальше инициативы дело пока не пошло. При этом в некоторых регионах уже работают следователи, которые занимаются «врачебными ошибками» (о создании специального отдела в прошлом году объявил глава СКР Александр Бастрыкин. — Прим. ред.).

Видимо, на самом верху решили найти тех, кто ответит за провал реформ, снижение качества и доступности оказываемой медицинской помощи. Это простая логика: когда человек обращается за помощью, он приходит не к чиновнику или министру, а к врачу. Если врач не может оказать качественную помощь, значит, он и виноват.

Поговорка, что врач заполняет все бумажки для следователя, существовала всегда. Сейчас же она приобрела особую актуальность. Проблема в том, что сейчас меньше половины выпускников медицинских вузов идут работать по специальности. Остальные пристраиваются в организаторы здравоохранения, то есть в чиновники, или начинают торговать лекарствами и аппаратурой. Самое главное, что у выпускников сейчас есть возможность уехать из страны. Уже совсем скоро врачей будет не хватать еще сильнее, а оставшихся в стране начнут наказывать еще жестче.

Диана Мустафина-Бредихина, представитель Российского общества неонатологов:

Профессиональному сообществу не предоставляются результаты экспертизы. Пока мы не понимаем, на основании чего Следственный комитет сделал те или иные выводы. Я понимаю, что есть тайна следствия, но мы должны понимать, какие препараты и когда были введены матери и ребенку. Оценку действиям врачей нельзя давать, пока не будет всей поминутной информации: от появления женщины в роддоме до смерти ребенка.

Во всем мире профессиональные ассоциации врачей имеют большой вес в обществе, они участвуют в расследовании таких дел. Кто, как не действующие врачи, может оценить действия своего коллеги?

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector