1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

В Татарстане заключенные начали издавать православную газету

В Татарстане священник-раскольник нарушил самоизоляцию и предъявил поддельную справку

Иерей Роман в ближайшее время может быть лишен сана.

02.05.2020 в 16:59, просмотров: 2423

Конфликт иерея Романа, в миру Эдуарда Томилова, с Чистопольской епархией длится не первый год. Священник, нарушивший многие каноны Русской Православной церкви, создавший параллельную незаконную структуру, в ближайшее время может быть лишен сана. А пока он нарушает режим самизоляции, предъявляя сотрудникам полиции справку о том, что якобы все еще является клириком Чистопольской епархии, настоятелем храма в Старых Челнах.

Утром 30 апреля в Нурлате сотрудники полиции остановили «Ладу Калину», за рулем которой был некий Эдуард Томилов, известный как иерей Роман, экс-настоятель храма Святых апостолов Петра и Павла в селе Старые Челны.

Томилов предъявил проверяющим справку, якобы разрешающую выход из дома в период действия режима самоизоляции. В справке было указано, что он является священником и служит в храме Петра и Павла.

Разобравшись в ситуации, сотрудники правоохранительных органов выяснили, что справка поддельная, а настоятель не настоящий.

Как объяснил «МК-Казань» Епископ Чистопольский и Нижнекамский Игнатий, бывший клирик Роман, экс-настоятель храма в Старых Челнах официально запрещен в священнослужении в 2017 году указом предыдущего Епископа Чистопольского и Нижнекамского Пармена за нарушение канонов русской православной церкви и раскольническую деятельность.

«Что значит запрет в священнослужении? Это значит, что Томилов не имеет права совершать любые богослужения, не имеет права носить одежду священника, наперсный крест, не имеет права благословлять. Все его действия, как священника, незаконны. Томилов должен был передать храм другому священнику, который был назначен настоятелем. Однако он удержал печать, похитил антиминс – главную святыню храма и иконы, пожертвованные местными жителями на храм», – рассказал Епископ Игнатий.

По мнению священнослужителей, экс-настоятель забрал святыню, чтобы использовать ее в том подобии храма, который построил на частной территории. То есть, Эдуард Томилов создал параллельную структуру – альтернативную официальной церкви. Немногочисленные последователи раскольника приезжают к нему в основном из Ульяновской и Самарской областей. Местные жители к нему не ходят.

«К сожалению, бывший клирик Роман, в миру Эдуард Томилов не подчиняется священноначалию. Никакого отношения к Русской православной церкви он не имеет», – подчеркнул Епископ Игнатий.

Как стало известно «МК-Казань» из собственных источников, в 2018 году и в ноябре 2019-го Нурлатская прокуратура объявила два предостережения Томилову о недопустимости осуществления экстремистской деятельности.

«Мы неоднократно беседовали с ним, много раз увещевали, убеждали покаяться, пытались его вразумить. Однако он отказывался и отказывается. Сам по себе человек очень скандальный и агрессивный. Церковь учит послушанию и любви, а он противопоставляет себя. Комиссия – церковный суд – дала оценку его действиям и квалифицировала их как антицерковные, раскольнические», – добавил Епископ Чистопольский и Нижнекамский.

Как стало известно «МК-Казань», в настоящее время по случаю с предъявленной Томиловым поддельной справки, проводится проверка, ее результаты будут известны позже. Кроме того, сейчас встал вопрос о лишении Томилова сана.

«Мы с ним много раз разговаривали, но он стоит на своем. Видимо, это недостаток образования сказывается. Сожалею, что священники вносят такую смуту, раскол в такое неспокойное время. Плохо, что уводит людей. “Слепой ведет слепого – оба упадут в яму”, – написано в Евангелии», – добавил Епископ Игнатий.

«Всегда первый» Татарстан: эпидемия паники или гонения на православных?

Представители православной общественности Татарии начали открыто обращаться к главе региона с возмущением о закрытии храмов для верующих

В редакцию «Русской народной линии» поступило письмо, отправленное главе Республики Татарстан Рустаму Минниханову от председателя Общества русской культуры Республики Михаила Щеглова.

Уважаемый Рустам Нургалеевич ! Общество Русской культуры Республики Татарстан от лица православных верующих обращается к Вам в связи с постановлением Правительства Республики Татарстан №280 от 13 апреля 2020 года, запрещающим с 14 апреля посещение храмов верующими.

У людей, читающих объявления, как, например, опубликованное на странице храма Святителя Варсонофия святителя Казанского, чудотворца, просто холодеет на сердце!

Президент России Владимир Путин поручил главам регионов вести свою работу исходя из конкретной ситуации в каждом регионе. На 14.04.2020 в Республике Татарстан зарегистрировано всего 107 случаев заболевания коронавирусом, смертельных исходов – ни одного. Каковы основания при таком количестве заражённых с нулевой смертностью прибегать к подобным репрессиям, тем более в храмах, где бывают люди с повышенной личной ответственностью перед Богом за всё?

Либо Ваши подчинённые не компетентны, либо вовсе не отдают себе отчёта, зачем запретили посещать не только кладбища, где заражение почти невероятно, и посещение которых после Пасхи у нас веками принято. А теперь запретили верующим посещать богослужения и на Страстной седмице, и в самый долгожданный и светлый Праздник Пасхи, а ещё и на Радоницу.

Для общего сведения Вам, из разъяснений Правового управления Московской Патриархии по ситуации:

«В Российской Федерации гарантируются свобода совести и свобода вероисповедания, включая право индивидуально или совместно с другими совершать богослужения, другие религиозные обряды и церемонии (ст. 28 Конституции РФ; п. 1 ст. 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях»).

Право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено в целях защиты здоровья граждан только Федеральным законом (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ; п. 2 ст. 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях»).

Иные акты органов власти (включая акты органов власти субъектов Российской Федерации и муниципальных органов) не могут ограничивать свободу совести и свободу вероисповедания, включая право граждан посещать религиозные объекты в целях участия в богослужениях, поскольку такие акты не имеют статуса Федерального закона».

Таким образом, правительство Республики и не имеет права даже юридически закрыть храмы для верующих, у него нет таких полномочий!

Беспрецедентными, необдуманными и провокационными такие меры выглядят на фоне отсутствия запрета посещений, например, продовольственных магазинов, где люди находятся в неограниченном количестве, не соблюдая дистанцию, не имея в большинстве респираторов, рядом с открытыми продуктами питания, и других мест.

Тогда бы уж запретили движение автомобильного транспорта, учитывая возможность быстрого и бесконтрольного перемещения на нём, а также, печальную статистику ДТП. Предложили перейти на гужевой вид транспорта, хотя и он небезопасен. Или запретили использование мобильных телефонов, на которых полно микробов и вирусов?

На перечисленные меры Ваше правительство, конечно, не пойдёт, хотя они и более эффективны, чем принятые и потребовали бы от него усилий совершенно другого уровня.

А к чему приводят эти его «постановления»? Посмотрите, что творится в общественном транспорте с утра сегодняшнего дня? Из-за многократного сокращения рейсов люди напихиваются в салон, едут, чуть ли не друг на друге!

Так, может быть всё-таки региональному правительству заняться реальной работой, которую они обязаны выполнять и отвечать за неё? Или с них за это никто не спросит? Пусть себе издают тоннами запрещающие предписания и множат репрессивный аппарат и репрессии против граждан!

И почему именно в нашем регионе власти ведут такую странную «борьбу с вирусом» столь ретиво, к тому же за счёт интересов рядовых граждан, а не за счёт затягивания собственных поясов? Или, может быть, кто-то из неимоверно богатых «приближённых» в республике пожертвовал на народные нужды в связи с событиями свои замки, транспортные средства, другое имущество или деньги? Ведь сейчас всем не до жиру. Что-то пока о таких фактах не слышно.

Читать еще:  В отношении нижегородских врачей возбудили уголовное дело после смерти пациента с редкой болезнью

В сложившихся условиях запрет на посещение православных храмов в Республике Татарстан выглядит не как забота о здоровье людей, а как форма богоборчества и новых гонений на христиан. И это глубоко символично для «национальной» республики с определённым кадровым перевесом отнюдь не в сторону православных верующих.

Да, президент России Владимир Путин наделил вас ответственностью, призвал глав к особому отношению в управлении на вверенных вам территориях. И спросит за это, нет сомнений. Но разве он кому-то поручал повсеместно запрещать верующим то, что для них свято? Нет!

Все, причастные к этому беззаконию, дадут в своё время за это ответ Богу, но Вы, уважаемый Рустам Нургалеевич, являетесь земным правителем в нашем регионе. Так отмените же незаконное и провокационное решение своих нерадивых подчинённых, пресеките опасное богоборчество и гонения на православных христиан, которое Ваше правительство затеяло в самом центре Православной России!

Иначе – Вы также станете гонителем православных, иначе – Вы не соработник президента Путина, а его противник!

Михаил Юрьевич Щеглов , председатель Общества Русской культуры Республики Татарстан, председатель Казанского отделения «Русского Собрания»

Среда Страстной седмицы (день памяти предательства Христа Иудой за 30 сребреников)

Общество

Криминал

Террор в церковном пепле

Поджоги православных церквей в Татарстане признали терактами

Продолжающиеся в Татарстане поджоги православных храмов признаны терактами. По данным следствия, в республике неизвестными сожжены уже семь церквей. Случившаяся почти одновременно попытка ракетной атаки на крупный нефтезавод пока расследуется отдельно, но спецслужбы не исключают, что за преступлениями стоят одни и те же силы. Местные эксперты говорят, что силовики спохватились с опозданием.

Семь уголовных дел, возбужденных за последние две недели по факту поджогов православных церквей в Татарстане, объединены в единое производство и расследуются по статье 205 УК РФ (террористический акт), сообщили «Газете.Ru» в управлении следственного комитета по Татарстану.

«У следствия есть основания полагать, что эти преступления были совершены одними и теми же лицами»,

— сказал заместитель руководителя республиканского СК Айрат Ахметшин.

От перечисления деталей дела Ахметшин воздержался, сославшись на интересы следствия, однако добавил, что определенные наработки есть. «Дело находится на особом контроле. Идут ежедневные заслушивания, — отметил он. — Наша задача – не допустить межконфессионального разобщения. Кому-то, видимо, очень хочется добиться того, чтобы народ начал разобщаться по религиозному принципу, поэтому,

прежде всего в интересах стабильности в республике, сохранения толерантности, мы возбудили дело по наиболее тяжкой статье».

Напомним, с середины ноября в разных районах Татарстана начали совершаться поджоги православных храмов. В частности, в ночь на 17 ноября полностью сгорел молитвенный дом в честь великомученика Димитрия Солунского села Ленино Новошешминского района, в ту же ночь неизвестные подожгли строящийся храм в честь новомучеников и исповедников российских в городе Чистополь. В ночь на 29 ноября горели старинная церковь в селе Албай Мамадышского района и заброшенная церковь Живоначальной Троицы в селе Крещеные Казыли Рыбнослободского района.

Кроме того, вечером 17 ноября, почти одновременно с первыми поджогами церквей, были обнаружены несколько взрывных устройств неподалеку от крупного нефтеперерабатывающего предприятия «Нижнекамскнефтехим». Позже появилась информация, что найдены были не просто бомбы, а ракеты, которыми неизвестные пытались обстрелять нефтезавод.

Поначалу, правда, эти события остались в тени произошедшей вечером 17 ноября трагедии в аэропорту Казани, где потерпел крушение пассажирский Boeing 737-500. Все находившиеся на его борту 50 человек, включая сына главы Татарстана, погибли.

Поджоги церквей продолжились и после этого, но поначалу на них правоохранители особого внимания не обращали, расследуя все случаи по отдельности. Первой тревогу забила прокуратура Татарстана, которая 29 ноября потребовала квалифицировать поджоги как терроризм.

«Ни у кого нет сомнений, что серия произошедших в республике поджогов церквей носит неслучайный характер. Правоохранительные органы Татарстана должны дать адекватный ответ тем, кто желает раскачать ситуацию в регионе», — заявил тогда прокурор республики Нафиков.

В результате уголовные дела были, наконец, объединены в одно производство.

Настоятель сожженной дотла Кряшенской православной церкви отец Димитрий (Сизов) в беседе с «Газетой.Ru» сказал, что не сомневается в том, что церковь подожгли экстремисты: «Причем это не какие-то экстремисты со стороны, а наши – все это акции татарстанского подполья. Возможно, о ваххабизации Рыбнослободского района говорить пока рано, но что мешало боевикам из Закамья сделать вылазку сюда?»

Попытка ракетной атаки на «Нижнекамскнефтехим» пока расследуется в рамках отдельного уголовного дела, также возбужденного по статье «Терроризм». Однако, как заверил Ахметшин,

«если выяснится, что за поджогами церквей и событиями в Нижнекамске стоят одни и те же люди, дела будут объединены в одно производство».

Напомним, меры повышенной безопасности в Татарстане были введены 17 ноября. А 1 декабря в сети появился пятиминутный ролик «Обращение Амира Татарстана»: человек в маске на фоне черного флага запрещенной в России группировки «Хизб ут-Тахрир», на котором была изображена так называемая Шахада – надпись арабской вязью «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад посланник его», заявил, что и атака на завод, и поджоги церквей – дело рук экстремистского подполья.

В настоящее время видеозапись изучают спецслужбы. Прокуратура РТ, в свою очередь, потребовала возбудить уголовное дело по факту размещенной видеозаписи. Глава ведомства Илдус Нафиков назвал видеоролик «очередной попыткой деструктивных групп нанести удар по межнациональному и межконфессиональному спокойствию в республике». Между тем эксперты «Газеты.Ru» полагают, что силовики спохватились слишком поздно.

«В зоне повышенной опасности юго-восток Татарстана, — считает депутат горсовета города Азнакаево, находящегося в этом регионе республики, Рустем Салахов.

— Из Азнакаево родом, как известно, организаторы автопробега под знаменами «Хизб ут-Тахрира» (акции прошли в Казани осенью и зимой прошлого года). В городе нет ни одной церкви. В то же время в город уже на протяжении 15 лет с непонятными целями приезжают большие турецкие делегации, в то время как у турков нет здесь сколько-нибудь значительных бизнес-интересов. Единственный объект, который они построили в городе, – парк «Тарсус», у входа в который висит турецкий флаг. Наконец, 25 ноября в подъезде пятиэтажки, находящейся недалеко от самого крупного в Азнакаево промышленного предприятия, завода «Нефтемаш», была обнаружена бомба. Да, силовики заявили, что это муляж и «чья-то пьяная выходка», но в таком случае для чего надо было прилетать сюда взрывотехникам из Казани? Факт, что бомба была настоящей, мне подтвердил и собственный источник в СК».

По словам Рустема Салахова, имам-хатыбы и муллы мечетей, проповедующие традиционный ислам, «в один голос говорят, что идет сильная ваххабизация и экстремизация ислама в Татарстане». «Священнослужители уверяют, что проповедников ваххабизма и салафизма (одно из нетрадиционных исламских течений. – «Газета.Ru») в республике гораздо больше, чем это можно было бы себе представить, — говорит депутат. – В зоне риска прежде всего молодое поколение. И процесс вербовки, поверьте, в настоящее время идет полным ходом».

Другой собеседник «Газеты.Ru», президент информационно-аналитического центра «Религия и общество» Алексей Гришин считает, что власти и силовики Татарстана скрывают реальную ситуацию не только от простых граждан, но и от Москвы, а их нынешние действия называет «беганьем с тапком за тараканами».

Читать еще:  Минздрав: в российских поликлиниках не хватает около двух тысяч онкологов

К действиям местной прокуратуры Гришин относится скептически: «Странность прежде всего в том, что она может не обращать внимания на открытые провокации (в частности, она никак не помешала проведению в Казани автопробега «Хизб ут-Тахрир»), зато вынесла смехотворные представления за якобы подрывную деятельность исламоведу Раису Сулейманову – человеку, своими публикациями открыто указывавшему на те узлы, которые власти необходимо срочно разрубить. В итоге ничего хорошего, кроме восторженных аплодисментов экстремистов, мы не получили».

Другой острой проблемой Гришин считает информационную закрытость Татарстана: «В последнее время в республике проводится множество конференций, семинаров и прочих форумов, посвященных выстраиванию межрелигиозного и межнационального диалогов. Но людей, готовых говорить о реальных проблемах в современном исламе, на таких мероприятиях встретить невозможно. А все провокации – и нынешние, и предшествующие – направлены исключительно на то, чтобы у православных сформировалось устойчивое мнение о мусульманах как о бандитах и террористах. Вполне вероятно, что в качестве ответной реакции от православных боевики ждут поджоги мечетей».

Задачу боевиков, по его мнению, значительно упрощает тот факт, что в Татарстане, как и в России, в последние годы вопросу радикализации ислама уделялось непростительно мало внимания: «За это время из силовых органов ушли специалисты, отлично разбирающиеся в религиозных течениях и способные отличить кислое от соленого, а ряды священнослужителей пополнились деятелями, учившимися неизвестно где, неизвестно чему и неизвестно, за какие деньги. Поэтому сейчас крайне важно создать систему российского исламского образования, чтобы не допустить подготовки религиозных кадров за рубежом».

Татарская печать 100 лет назад: дедушка «Тарджеман», «харамное» чтение ртом и критика Садри Максуди

Периодическая печать на татарском языке: первые газеты и журналы

Сегодня, 19 мая, отмечается День печати Татарстана. Именно в этот день в 1905 году вышел первый номер газеты «Нур». Специально к этому профессиональному празднику журналистов РТ казанский историк Лилия Габдрафикова подготовила для «Реального времени» новую авторскую колонку, посвященную первым татарским периодическим изданиям. Наш колумнист приводит любопытные факты, связанные с газетами и журналами, выпускавшимися на татарском языке в различных уголках Российской империи.

«Тарджеман» и первые татарские газеты

Попытки открыть периодические печатные издания на татарском языке были предприняты еще в конце XIX века, но все они останавливались различными бюрократическими препонами. Например, так случилось с инициативой просветителя Каюма Насыри. В результате он сконцентрировался на издании татарских календарей. Единственной общетюркской газетой являлась бахчисарайская «Тарджеман», издаваемая с 1883 года Исмаилом Гаспринским.

«Два года назад, когда выходили первые номера «Тарджемана» у нас было 320 подписчиков, — писал И. Гаспринский в 1885 году, — в течение 1884 года подписчики прибавлялись, и, наконец, к декабрю 1884 года нас стали выписывать 1 000 человек. Из этих 1 000 читателей 500 ученых, 300 купцов, 150 чиновников и мурзы (дворяне), и остальной народ. Из 1 000 человек 300 крымских мусульман, 300 мусульман из Астрахани, Самары, Уфы, Казани и Перми, 150 дагестанцев, 50 человек из сибирских мусульман, 200 из Средней Азии и Туркестана».

Татарская газета оставалась долгое время недосягаемой мечтой наиболее образованной части населения. Подражая турецкой и русской прессе, а также «Тарджеману», еще до 1905 года татарские шакирды выпускали рукописные газеты и журналы.

«В 1901 году мы (группа учеников Казанской татарской учительской школы, — прим. Л. Г.) восхищались простым торговым объявлением татарского купца о предстоящих распродажах, — вспоминал анонимный автор газеты «Вакыт» в 1915 году. — Объявление самое обыкновенное, теперь такие печатают всюду».

Но тогда учеников подкупило то, что оно было на татарском языке, наклеено на витрине рядом с русскими афишами, да еще напечатано на листе бумаги, напоминающем газету.

«Татарская газета! Нужно было сойти с ума от радости при виде татарской газеты, — продолжал автор, — но в 1905 году происходили другие более удивительные события, которые коснулись и татар, и научили их смотреть на все остальное равнодушно».

И. Гаспринский за работой в кабинете. 1910 г. Из фондов Музея Исмаила Гаспринского

Первая русская революция открыла новую страницу татарской культуры. Первая газета на татарском языке появилась в Санкт-Петербурге и называлась «Нур» («Луч»), издавать ее начал местный имам Атаулла Баязитов (именно к выходу этого издания приурочен День печати Татарстана 19 мая, — прим. ред.). В том же 1905 году в Казани юрист Саидгарей Алкин стал издавать газету «Казан мухбире». В 1906 году насчитывалось восемь новых татарских газет, только в Казани выходило пять из них: «Юлдуз», «Азат», «Баянель-хак», «Тан юлдузы», «Азат халык». Новые газеты вызывали живой интерес, нередко читатели умеренным газетам предпочитали более «острые» издания. Так, Фатих Амирхан в частном письме другу сообщал о том, что вместо газеты «Казан мухбире» подписался на новую газету «Азат». Последнее издание привлекло его так называемой радикальностью. Он отмечал, что редактор данной газеты, мулла Габдулла Апанаев, уже несколько раз привлекался к судебной ответственности. Чуть позднее сам Фатих Амирхан станет настоящей звездой татарской журналистики.

Издатель газеты «Юлдуз» Ахметхади Максуди с 1892 года пытался получить разрешение на издание национальных газет и журнала, но каждый раз его ходатайства оставались без внимания. Лишь в период революции ему удалось осуществить свою давнюю мечту. «Юлдуз» издавалась до 1918 года и стала очень популярной газетой.

К казанским редакциям присоединились и другие города Российской империи, где компактно проживали татары. Татарские газеты и журналы выходили еще в Уральске, Оренбурге, Астрахани, Уфе, Самаре, Москве, Томске. Спонсорами национальной прессы, как правило, были богатые татарские предприниматели. Но иногда газеты издавали предприимчивые муллы и интеллигенты. Однако после спада революционной волны многие издания закрылись. В первую очередь это были газеты леворадикального характера, выжила лишь умеренно-либеральная пресса. Между тем увеличилось количество специализированных журналов. Были издания для детей, для женщин, а также тематические (по педагогике, экономике, праву и т. д.).

Конечно, с появлением татарских газет, влияние «Тарджемана» снизилось.

«Двадцать пять лет назад, словно человек давящийся хлебом за неимением белой булки, довольствующийся махоркой вместо дорогих сигарет, мы вынуждены были читать «Тарджеман» и искренне внимали ему. С тех пор мы сильно изменились! — писал Г. Тукай в уральской газете «Фикер» в 1906 году. — Как скачущая впереди хвоста своего одинокая лошадка, газета «Тарджеман» выглядела в наших глазах довольно передовой. Но сейчас, спасибо за это, на арену вышли скакуны вроде «Таң йолдызы», «Вакыт», «Фикер». Мы попытались пустить и «Тарджеман» на эти скачки. Тут же увидели, кто впереди, а кто отстает».

Снижение популярности бахчисарайской газеты связано было не только с умеренностью взглядов, «осторожностью» издателя Гаспринского. Для некоторых читателей трудным представлялся и язык издания: смесь крымско-татарского с турецким, с арабскими, персидскими словами был не всегда легким для восприятия. Поэтому, когда появились мусульманские волго-уральские газеты с понятным языком изложения, многие переключились на них. Хотя в целом к создателю бахчисарайской газеты в татарском обществе всегда относились с большим уважением, молодежь величала И. Гаспринского дедушкой («бабай»).

Типография газеты «Терджиман». 1907 г. Фотография из газеты «Миллет»
(бесплатное приложение к газете «Переводчик-Терджиман»). Фото orientmuseum.ru

Требования новой эпохи

Вначале татарские газеты выходили один раз в неделю, во время Первой мировой войны стали ежедневными. Росту популярности газет способствовали специальные чтецы в татарских чайных, которые читали посетителям газеты вслух. Например, такая практика была в чайной гостиницы «Булгар». В основном в этой роли выступали шакирды. В народе их называли «дипломатами». Читали они не только татарские газеты, но и переводили слушателям русские периодические издания. Постепенно нововведение переняли и другие мусульманские номера, хотя поначалу некоторые выступали против. Они считали чтение газет харамом для мусульманина.

Читать еще:  «Брошенные» транспаранты «Бессмертного полка» были сложены для транспортировки

«Газеты. Кто выпускает эти газеты… . Думаете, там есть хоть один порядочный человек. На хлеб насущный не могут заработать, вот и получают деньги, продавая сплетни мира», — возмущались герои романа Г. Ибрагимова «Молодые сердца», муллы старшего поколения. Роман был написан в 1912 году.

Однако требования новой эпохи были совершенно другими. Распространению культуры чтения газет и журналов, а также светских книг, в немалой степени послужили мусульманские библиотеки, открывшиеся во многих городах.

«Разница между тем человеком, который читает газету и тем, который не читает, такая же, как между небом и землей. Так как газеты — прогресс, то надо стараться, чтобы в каждой деревне были газеты, чтобы они приобретались более или менее состоятельными людьми», — писали авторы самарского журнала «Икътисад» в 1913 году.

Свежая национальная пресса была признаком прогресса. Поэтому в «Двухсветной гостинице» на Нижегородской ярмарке (владельцами были оренбургские купцы Хусаиновы) работал даже специальный газетный киоск, где продавались большинство татарских периодических изданий. К слову, эта татарская гостиница была оборудована Хусаиновыми и электричеством, и телефонной связью, и прочими техническими новшествами.

Примечательно, что газеты стали выгодным предметом купли-продажи. Как отмечал миссионер С. Багин, «материальная поддержка газет обуславливается не только интересом мусульмански-образованных татар к периодической прессе, но и широким распространением газет в деревенской массе: многие татары-торговцы из захолустных мест Казанского края выписывают газеты в нескольких экземплярах и продают их на сельских базарах».

Ценовая политика татарских газет, где бы они ни выходили, была примерно одинаковой. Так, годовая подписка на ежедневные газеты («Тарджеман», «Вакыт», «Баянель-хак», «Кояш») составляла в 1913 году 5 рублей, на издания, выходящие два-три раза в неделю («Юлдуз», «Идель», «Нур», «Сибирия») — 3-4 рубля. Примерно также стоили и татарские журналы, выходящие два раза в месяц («Ялт-Юлт», «Ан»).

Постепенно стало понятно, что газеты — это мощное оружие. Их начали использовать в агитационных целях. Например, муллы из Заказанья во время сельских базаров бесплатно раздавали газеты «Тауш» и «Дума». В них часто печатались материалы, критикующие депутата Садри Максуди. Газета «Юлдуз» полагала, что за этим делом стоят его противники.

Газета «Нур». Фото tataroved.ru

Рост тиражей и слежка жандармов

Огромные тиражи художественных, научно-популярных и публицистических книг, газет и журналов на татарском языке способствовали реформированию татарского языка. Благодаря этим изданиям создавалось единое языковое пространство. При этом авторы стремились избавиться как от османизмов, так и от русских слов. Последних за революционные годы в татарском языке накопилось особенно много.

«Некоторые казанские газеты все еще употребляют большое количество русских слов. Например, «Казань Мухбери», обсуждая вопрос о местном самоуправлении в передовой статье, говорит: «земство», «городская управа», «оппозиционные партии», «бюрократия», «земская реформа», «законопроект», «реакционные земства», «съезд», «министр внутренних дел», «губернское земское собрание», «Дума». В торговом отделе мусульманских газет встречается много таких прямо списанных с русских слов, как: «спрос», «сделка», «выбор», — писал в 1909 году автор, скрывавшийся под псевдонимом Г. Алисов. — Но уже существует стремление прекратить это пользование русскими словами и заменять их или чисто тюркскими, или соответствующими арабскими и персидскими».

Как отмечали сами татарские журналисты, за годы существования национальной прессы был выработан особый газетный язык. Однако понимали его не все читатели. Так, в 1909 году в издательстве «Сабах» (Казань) вышел специальный «Карманный словарь или помощь читателям газет», составленный Ф. Садыковым. Словарь включал такие термины как «агитатор», «пенсия», «монархия», «революция», «радикал», «социал-демократы», «социал-революционеры», «военное положение», «джадидизм», «кадимизм», «манифестация» и другие слова. Этот словарь свидетельствовал, что для многих русских терминов так и не были найдены соответствующие аналоги в татарском языке.

Количество читателей татарских газет значительно увеличилось во время Первой мировой войны. Например, тираж газеты «Юлдуз» в июле 1914 года составлял 3 900 экземпляров, в августе — уже 4 600. То же самое наблюдалось и с другими периодическими изданиями на татарском языке. Тираж газеты «Кояш» в июле 1914 года составлял 1 700 экземпляров, в августе — 2 100, к октябрю того же года она уже выпускалась тиражом 2 600 экземпляров.

«Когда-то «Казан мухбире» имела подписчиков не более 1,5 тысячи, в настоящее время их не менее 25 тысяч, то есть число читателей увеличилось в 16 раз, — писали авторы газеты «Кояш» в 1916 году, — Татарские газеты читают в самых дальних деревнях, и они популярнее русских газет».

Работа редакций татарских газет постоянно контролировалась цензорами. В годы войны информация носила в основном переводной характер, сообщения брались из русских газет. Много было материалов агитационного характера. По данным казанской жандармерии, Ф. Амирхан (тогда сотрудник газеты «Кояш») считал, что власти превратили «татарскую печать в свое орудие», поэтому уменьшилось количество читателей. Но, как видим, по сведениям Казанского временного комитета по делам печати, тиражи татарских газеты, в том числе и газеты «Кояш», во время войны намного увеличились.

Клише газеты «Кояш». Фото Art16.ru

Например, в чайных гостиниц «Болгар» и «Сарай», как и в довоенное время, часто устраивались чтения газет. В сентябре 1914 года попал под подозрение жандармерии конторщик номеров «Сарай» Фатых Абузяров. Доносчик жандармерии обвинял его в искажении сведений из газет. Перепроверив донос, жандармы ничего особенного в действиях Абузярова не обнаружили, но на всякий случай установили за ним негласное наблюдение.

В сентябре 1915 года были попытки объединить работу редакций татарских периодических изданий для формирования единого общественного мнения. Планировался съезд татарских журналистов в Москве. Основными инициаторами выступили газеты «Юлдуз», «Кояш» и «Иль». Но, вероятно, из-за закрытия газеты «Иль» в Москве, это совещание не состоялось.

В 1916 году отметили свой первый юбилей наиболее популярные татарские газеты «Юлдуз», «Вакыт». К этому времени некоторые издания (например, «Казан мухбире») уже перестали существовать, поэтому именно эти газеты олицетворяли собой лицо национальной прессы. Об определенной зрелости татарской периодической печати говорил и тот факт, что в годы войны в большом количестве выпускались журналы. Например, в 1916 году из 18 татарских повременных изданий 12 были журналами. Каждый из них имел определенное направление и свою читательскую аудиторию. Благодаря газетам и журналам образовалось единое информационное пространство, которое объединяло татар из разных уголков Российской империи.

Татарская журналистика начала XX века — это жемчужина исторического и культурного наследия нашего народа. Одно упоминание имен Габдуллы Тукая, Гаяза Исхаки, Фатиха Амирхана, Шайхзады Бабича, Галимджана Ибрагимова показывает весь масштаб этого уникального явления эпохи татарского ренессанса. Острословие, злободневность и смелость их текстов поражают. В то же время нужно отметить имена купцов Рамеевых, Каримовых, Сайдашевых и многих других, чей вклад в развитие национальной периодической печати невозможно оценить. Всеми ими двигала искренняя любовь к своему народу, стремление к национальному прогрессу.

Справка

Лилия Рамилевна Габдрафикова — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан. Колумнист «Реального времени».

  • Окончила исторический факультет (2005) и аспирантуру (2008) Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы.
  • Автор более 70 научных публикаций, в том числе пяти монографий.
  • Ее монография «Повседневная жизнь городских татар в условиях буржуазных преобразований второй половины XIX — начала XX века» удостоена молодежной премии РТ 2015 года.
  • Область научных интересов: история России конца XIX — начала XX века, история татар и Татарстана, Первая мировая война, история повседневности.
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector